Инфер-11 - Руслан Алексеевич Михайлов

Сумка скользила до самой кровавой лужи, где и завязла в ее темных водах. Незваный гость посмотрел на нее как скорпиона, медленно наклонился, поднял, задумчиво взвесил в руке, словно прикидывая сколько неожиданных открытий и бед может принести ее содержимое, посмотрел на племянницу.

— Я все еще не понимаю. Не верю! Уверен, что в твоих словах звенит ложь! Никогда! Никогда я не поверю, что мой кровный родич и славный представитель рода Браво мог бы предать нас! Ладно другие роды — среди них немало поганых крыс, но чтобы кто-то из белых пошел против своих же? Чушь! Ты лжешь! Тебе замутили мозги!

— Дядя… — опираясь на руку, хрипя, златовласка приподнялась еще чуток и заглянула дяде в глаза — Послушай, дядя…Ты слышишь?

— Я слышу тебя, но все еще не могу поверить, что ты посмела произнести хулу на…

— Так вот… Завали уже свою пасть и пошел бы ты в жопу, дядя Легранвар!

Мужик у входа окаменел.

— Что⁈

— Я говорю — пошел нахер отсюда! И помни — ты мне больше не родич! Не родич! — отчетливо повторила Сусана, глядя уже на меня — Ба-ар… а мне нальешь того же?

— Ползи сюда — кивнул я ей — Тебе перешел стакан этого упырка. А вот он в моем баре пить не будет. Эй, говноед — с этой секунды тебе запрещен доступ к моему заведению. У тебя три секунды чтобы убраться отсюда нахер!

— Я…

— Нахер!

Под потолком раздался предупреждающий тонкий писк, на белоснежной груди возникла красная метка лазерного прицела и через секунду он оказался за порогом. Прежде чем он ушел, я остановил звуком от удара донышком стакана о стойку и, глядя ему в глаза, предупредил:

— Те данные, что с камер — они не единственные. Я таких набрал с десяток с трупов. И камеры предателя тоже у меня. Но если доверенные тебе записи вдруг пропадут и не дойдут до вашей сраной родовой общественности, если кто-то попробует обелить упырка предателя и выдать слова Сусаны за ложь и бред… я сделаю все, чтобы ты и все, кто тебя поддерживают сдохли в лютых мучениях, а до этого оказались предателями в глазах собственного рода. Спросишь почему? Потому что для меня это дело личное — ведь из-за него пытались убить и меня… И потому что Сусана сказала тебе правду — вас предали. И тебе решать на чьей стороне ты окажешься. Ты услышал меня, старый солдат, превратившийся в лживую придворную мартышку? Хотя… на кой хер мне твой ничего не стоящий вонючий ответ? Ирма!

Дверь закрылась, скрыв застывшего на пороге мужика и отрезав звуки и дым. Воняет у них там… а тут уже пахнет сложной смесью выпущенных из диффузоров ароматов, правда, чуток затхлых…

Сусана попыталась вскарабкаться на высокий барный стул и не смогла, застыв в болевом изнеможении рядом. От запредельной нагрузки ее мышцы в глубоком шоке… и в ближайшие дни ей будет только хуже. Хотя аптечка может и купирует большую часть проблем. Открыв кран в раковине и обойдя стойку, я поднял и усадил ее. Вернувшись, смочил в ставшей посветлее воде полотенце и положил перед ней. Пододвинул стакан с налитым бурбоном.

— Воды — хрипло попросила она.

Кивнув, я добавил бокал воды и сам тут же жадно выхлебал два таких же. Организм охреневает от обезвоживания и зашкаливающегося количество токсинов, которые надо как-то выводить.

Глотнув бурбона, она выпила половину воды и занялся оттиранием лица и рук с помощью мокрого полотенца, глядя во вновь превратившийся в зеркало экран за моей спиной.

— Мои глаза… у тебя такие же.

Я кивнул. Мы прошли через каскад перепадов давления, ныряли на такой глубине, где не должны и только долгое и вынужденное задерживание на разных уровнях подводного фундамента, чтобы избежать лап ищущих нас упырков, позволило нам избежать реальной кессонной болезни. К этому добавить повреждения барабанных перепонок и всего прочего от многочисленных выстрелов и слишком близких взрывов, а в случае Сусаны еще и как минимум пару настоящих смертей с последующим откачиванием. Все это я озвучил ей, пока она пила, оттиралась, а я доливал ей новые порции, в конце добавив:

— Ты пару раз сдохла. Столько же раз родилась. Глаза придут в норму… но больше старайся не подыхать.

— Как будто в этом была моя вина — произнесла она вроде бы и тем прежним нежным голосом, но теперь в нем звучало немало новых жестких ноток.

Эта девчонка уже никогда не станет прежней. Она прошла закалку, но еще не до конца — в следующие дни она либо станет крепче в разы… либо сломается.

— Меня ведь хотели похитить — напомнила она.

— Хотели — кивнул я — И в этом ты не виновата. Но в том, что ты оказалась неподготовленной к дальнейшему… это уже прямая твоя вина. Ты… ты как умная мягкая добрая амеба…

— Что?

— Амеба это…

— Я знаю что это! Ты считаешь меня дикарем? Я прочла больше книг чем ты видел за свою жизнь!

— О… я видел только одну книгу… ты прочла целых две⁈ Потрясающе!

— А⁈ Нет! Я… — заглянув мне в глаза, она сердито фыркнула, прижала крепче аптечку к боку и допила уже вторую порцию бурбона — Ты… ты удивительно сильно умеешь бесить людей, Ба-ар.

— Оди — поправил я.

— Что?

— Я — Оди.

— А Ба-ар?

— Выдуманное имя. Я хотел остаться незамеченным и неузнанным в этом городе.

— У тебя не получилось.

— Это да-а-а-а…

— А Оди — твое настоящее имя?

— Выдуманное.

— Тогда в чем разница?

Я пожал плечами:

— Да, наверное, ни в чем. Но Оди — как-то привычнее.

— Оди — повторила она, словно пробуя на вкус — Да… это имя подходит тебе больше… звучит как постукивание пропитанных злым ядом шипастых кубиков льда о стекло замороженного стакана…

— Ты читаешь слишком много книг, златовласка.

— Мы — юные столпы будущего Церры. Мы должны быть образованным, должны быть знающими…

Я тихо рассмеялся и долил нам еще бурбона:

— Чушь… Никто не видит в тебе никакого столпа будущего… Ты… ты высокородная, чья матка может дать жизнь еще большему количеству высокородных. Так тебя и будут использовать — и никак иначе. Выйдешь замуж за кого-то по расчету, затем он начнет