Имперский детектив КРАЙОНОВ. Том III - Арон Родович

— делало происходящее ещё более нелогичным, чем раньше. Будто они следовали какому-то сценарию, который мне был неизвестен, но который для них имел смысл.

Тьма накрыла постепенно.

* * *

Демид был зол.

Не раздражён.

Не напряжён.

Именно зол — глубоко, вязко, по-настоящему.

Он сидел за рабочим столом и смотрел в экран ноутбука.

Не в одну точку — сразу во всё. В несколько окон, открытых одновременно. Чаты, отчёты, сухие сводки, обрывки голосовых, короткие фразы, метки времени, координаты. Экран жил своей жизнью, постоянно обновляясь, мигал уведомлениями, и каждое из них было результатом работы его сети.

А сеть работала. Потому что он её заставил работать. Работала на полную мощность.

Его бесило не исчезновение детектива как таковое. Крайонов ему был не нужен. Не как ресурс, не как угроза, не как цель. Он не переживал, не беспокоился и уж точно не собирался его спасать.

Бесило другое. То, что он не мог его найти.

Один человек. Один чёрный бус без номеров. Один город, пусть и не самый маленький.

И при этом — пустота.

Ни его каналы, ни его люди, ни его связи не давали ответа. Вообще никакого. Как будто Крайонов не был похищен, а просто стёрт из реальности. И это уже переставало быть рабочей задачей. Это становилось навязчивой идеей.

Как так получилось, что будущий император тёмной стороны Империи не может восстановить маршрут обычного детектива и бусика его похитителей? Чёртово, чёрного, тонированного бусика.

Вопрос зудел в голове, не давал покоя, заставлял снова и снова возвращаться к одной и той же точке.

Он начал давить.

Сначала аккуратно. Потом жёстче.

Начальник полиции, давно работающий с ним и прекрасно понимающий, что его сын с тяжёлой наркозависимостью и компроматом на него, и которому Демид поставлял самый чистый продукт — лучший рычаг влияния — был первым.

Потом пошли аристократы. Те, кто мог что-то видеть, что-то слышать, что-то знать. Потом — те, кто должен был знать.

За два часа Демид выжал всё, что мог.

И не получил ничего.

Ответ начальника полиции был особенно неприятным.

Камеры в городе в какой-то момент просто отключились. Не выборочно. Не частично. А целыми секторами. Без ошибок, без аварийных логов, без следов взлома. Они перестали писать — и всё.

Это было странно.

Серпухов не глухая дыра. Он близко к столице. Здесь каждый канал наблюдения завязан на десяток структур и даже связаны сетью со столичной полицейской базой. Позволить себе такое могли единицы. И уж точно не ради обычного детектива.

А именно это и ломало всю картину.

Кто будет тратить такие ресурсы, на то чтобы забрать его?

Аристократы разводили руками. Те, кто вообще слышал фамилию Крайонова, говорили одно и то же: ничего не знаем, не видели, не участвовали. И это звучало не как отговорка. Это звучало как искреннее недоумение. А у некоторых даже страх.

Он полез глубже.

Канцелярия.

Там были свои люди. Были агенты. Были даже контакты учителя, которые ещё не достались ему. И даже там — пусто. Ни слухов, ни утечек, ни предположений. Но именно в Канцелярии началось движение. Потому что исчезновение Крайонова не прошло мимо.

Да, маленький барон.

Да, начинающий детектив.

Но за пару недель он успел отметиться там, где другие бьются годами. Граф, два князя — и это не мелкие поручения. Не каждый детектив вообще доживает до того момента, когда его начинают воспринимать всерьёз на таком уровне. И дают поработать с такими людьми.

А этому паршивцу повезло.

И теперь он исчез.

Причём так, что камеры по возможным маршрутам отключались сразу в нескольких направлениях. Не один путь отхода. Не два. Сразу несколько. И в городе, и за его пределами. Это делалось так, чтобы нельзя было понять, ушёл ли он в сторону Москвы или, наоборот, дальше от столицы, в регионы.

Это была работа профессионалов.

Именно это и выводило Демида из себя, то что появилась схема, которую он не может раскрыть с его связями и возможностями. Это стало для него личным вызовов, как как бывшего оперативника, так и для будущего императора теневой части империи.

Пришло сообщение от учителя.

«Мальчик мой, а что ж ты так переживаешь за этого парня? Он тебе что-то плохое сделал? Или, наоборот, хорошее?»

Демид посмотрел на экран и стиснул челюсть.

Ему не хотелось никому отвечать. Особенно сейчас. Но провоцировать учителя было плохой идеей. Не из страха — Демид не боялся его как человека. Он боялся его возможностей.

Учитель мог взорвать здание, в котором сейчас находится Демид, не выходя из тени. И он уже не раз находил взрывчатку буквально у себя под ногами. Учитель на то и был учителем. Не императором, но одним из ключевых игроков теневого рынка. Через него проходили схемы, которые ломали целые регионы.

И сейчас Демид шёл против него. Выдавливал наркобизнес княжны из Серпухова, заходил на территорию, где раньше был не хозяином. Учитель это видел. И позволял.

Потому что мальчику нужно было расти.

Демид усмехнулся.

Он давно не мальчик. И понимал, что только так заслуживают доверие. Этот конфликт тоже был частью плана. С княжной потом придётся разговаривать, договариваться, выстраивать новые правила.

Но сейчас всё это отходило на второй план.

Он ответил учителю.

«Может быть, вы поможете мне найти этого парня.»

Ответ пришёл быстро.

«Я знаю, где он.»

Пальцы Демида на мгновение замерли.

«И поверь, тебе пока не стоит туда лезть. Ты и сам можешь догадаться, где он находится.»

Пауза.

«Но начинаются игры. Такие, где на кону большие деньги и большие возможности. Миру иногда нужны такие события.»

Последняя строка была самой неприятной.

«Есть шанс, что этого парня ты больше не увидишь.»

Экран погас.

Демид откинулся на спинку кресла и медленно выдохнул.

Если учитель сказал «игры» — значит, ставки уже сделаны.

Если он сказал «не стоит лезть» — значит, даже Демиду пока туда вход не гарантирован.

И это означало только одно.

Крайонов оказался не в центре чужой схемы.

Он стал её частью.

* * *

Сознание возвращалось медленно.

Без рывков, без паники. Сначала — тело. Оно ломило всё разом, будто меня долго держали в одном положении, а потом просто бросили. Мышцы тянуло, суставы ныли, в голове стоял глухой, плотный звон. Но почти сразу я понял главное — руки свободны.

Я не связан. Ни по рукам, ни по ногам.

Это знание пришло раньше, чем мысль. Руки лежали вдоль тела, и я чувствовал холод воздуха на коже, там, где