Рассказы 4. Контрольная точка - Анастасия Голикова

не выдержал, а может, сердце не вынесло такого ужаса, ведь он ощущал его на несколько порядков сильнее, чем остальные. Я не врач, точно сказать, что с ним произошло, не могу, а услышать профессиональное мнение Юргана не успел.

Монстр выскочил на нас из мрака. Пелена наводимого им ужаса не дала нам услышать его приближения, несмотря на то, что им был громадный бурый медведь. Он вылетел из темноты и снес Джеку лицо. Вот так, одним ударом. Прямо на моих глазах. Никогда мне не забыть увиденного. Секунду Джек смотрит на возвышающегося перед ним зверя, а через мгновение его голова превращается в кровавое месиво, а тело, как мешок, падает на землю.

Клэр закричала. Она не пыталась убежать, парализованная страхом, а просто вопила, так пронзительно, как только могла. Запах ее ужаса или источаемое ей пси-излучение, по-видимому, были для зверя притягательнее, чем наши с Юрганом, и когда он направился к Клэр, намереваясь разорвать ее в клочья, я успел подбежать к телу Джека, вырвать из его мертвых пальцев винтовку и выстрелить. Дважды…

Нет. Я выстрелил трижды. Точно трижды, потому что после последней охоты Джек сказал, что у нас осталось только три патрона, а я выпустил в тварь все, что было в обойме.

Три пули двенадцатого калибра, выпущенные ему в спину почти в упор, не свалили гада. Но отогнали. Опалив нас своей злобой и болью, – от которой у меня самого на несколько секунд потемнело в глазах, и очнулся я, лишь упав лицом в снег и разбив бровь, – он кинулся обратно в лес.

Мне довольно быстро удалось привести в чувство Юргана. С Клэр было сложнее. Она сознания не теряла, но полностью лишилась рассудка, и не уверен, что даже выживи она, смогла бы когда-нибудь вернуться в нормальное состояние. Потому мы подхватили ее под руки и помчались прочь.

В какой-то момент, к рассвету, даже показалось, что мы сумели уйти. Волны ужаса больше не захлестывали нас, голову не сдавливали псионические тиски, и осталась лишь боль, как при страшном похмелье. Клэр к тому моменту уже прекратила причитать и просто смотрела в одну точку ничего не видящим взором.

Но мы все равно не намеревались останавливаться, пока не покинем проклятый лес. И так мы шли, целый день, почти ничего не говоря, прерываясь лишь на короткие получасовые привалы. То, что треклятый медведь стал нас нагонять, мы ощутили после полудня, когда ужас во второй раз достиг нашего сознания.

Тогда-то Юрган и предложил бросить Клэр. Он сказал, что ей не выжить. Сказал, что для нее это конец, и для нас тоже, если не бросим ее и не побежим. Ах, как бы мне хотелось сказать, что я с ним спорил, что я сказал: «Нет, мы останемся вместе и вместе умрем». Но все не так. Да простит меня Господь, перед которым я скоро предстану, но я согласился с ним.

Однако оставить Клэр на растерзание медведю я не мог. Наша дружба стоила хотя бы того, чтобы подарить ей достойную смерть. Стоила одной пули. И я потратил ее. Клэр смотрела на меня, прямо мне в глаза, когда я приставил пистолет к ее виску. Смотрела своим пустым, ничего не выражающим взором… Боже…

Тешу себя мыслью, что убил лишь пустую оболочку, что Клэр там уже не было, и она отправилась на тот свет вместе со своим возлюбленным Джеком.

Прости меня, Клэр. Я не мог поступить иначе».

Человек прекратил писать. Отложил карандаш и смахнул бегущую по щеке слезу. Затем подышал на закоченевшие пальцы, снова взял карандаш и, собравшись с мыслями, вернулся к тетради.

«Бросив Клэр, мы, может быть, и выиграли себе час или два, но все равно ничего не изменили. Мы были измотаны, напуганы, мы просто не могли идти. И медведь нагнал нас. От него исходила ненависть. Не звериная, нет. Чертов монстр ненавидел нас совсем по-человечески. Только человек способен так ненавидеть. Точнее, был способен до того, как наделил своим гнилым разумом зверей. Воистину, наша цивилизация заслужила всего того кошмара, который ее погубил!

Юрган стал отставать, и зверь нагнал его первым. Я пытался спасти его. Честно. Я выстрелил медведю прямо в морду сигнальным патроном, но лишь взбесил его, и был повален на землю его бешеным ревом, ворвавшимся бурей в мой разум. Только чудо помогло мне не лишиться чувств и увернуться от мощного удара его лапы. Он мог бы оторвать мне ногу этим ударом, но лишь разорвал когтями правое бедро. И я пополз прочь, а он стал рвать на части Юргана.

Он кричал… Господи, как же громко он кричал. Может, мне так только казалось, может, его крик просто заблудился в моем сознании, но он звучал там еще очень долго, когда я встал и, не обращая внимания на дикую боль в ноге, побеждал прочь.

И вот я оказался в городе. Мы намеревались зайти сюда в поисках припасов. Джек говорил его название, но я забыл, а на моей карте буквы размылись и нечитабельны. Да и какая к черту разница, как прежде назывался город? Теперь это просто руины. В них-то зверь и нагнал меня снова. Тогда я упал на колени, полностью обессиленный, находящийся на грани обморока. У меня не было сил даже на то, чтобы вынуть пистолет и застрелиться. Я просто смотрел, как неотвратимая смерть надвигается на меня, захлестывая волнами ужаса и гнева.

А потом…

Если быть честным, я не совсем понял, что именно случилось потом. Появились псы. Четыре или пять собак, все разные. Они появились из ниоткуда и бросились на медведя. Завязался бой, но я почти ничего не помню. Только странный прилив сил. Словно вдруг что-то светлое ворвалось в темный океан страха, позволило мне мыслить здраво, дало надежду и желание жить. И благодаря этим чувствам, разогнавшим наводимый медведем ужас, я смог подняться и кинуться прочь. Забрел в ближайшее здание, поднялся так высоко, как только мог, и даже сумел перевязать рану прежде, чем отключился.

Сейчас в моем сознании царит ясность. Ничто не путает мысли. Но я знаю, что и медведь не ушел. Я чувствую его. Он все еще бродит где-то рядом. Возможно, ищет меня. Однако теперь я чувствую, будто что-то оберегает меня, не дает ему меня отыскать.

Снаружи метель. Дьявольский холод. Пытаться куда-то идти сейчас – чистое безумие. Нужно хотя бы дождаться хорошей погоды. И я остаюсь на месте. Жду.

День вроде только начался, но сумерки все не отступают. Света едва