Плохое время для чудес - Андрей Андреевич Уланов

— Ну как? Разные или одинаковые?

— Разные, — неуверенно пробормотала я, — и… брат Винсент… м-м-м… вы, наверное, не поверите… но цвет… он меняется.

— В самом деле⁈ — до меня донесся шелест бумаги, затем лихорадочный скрип грифеля. — Неужели… Святой Гермес! Если смещение спектра происходит даже при столь ничтожном увеличении давления… мисс Грин, умоляю, опишите этот процесс как можно подробней.

Следующие пять минут я едва не заработала хрипоту, старательно пытаясь описать полуслепому существу доступную лишь Перворожденным игру оттенков. Наконец сияние померкло… и наступила тишина.

— Винсент⁈ Что это значит⁈ — рявкнула я, в последний миг удержавшись от вопля: «оно не взорвется⁈»

— Если расчеты подтвердят… возможно, это будет научная сенсация года… да. — грифель заскрипел еще быстрее. — Мисс Грин… м-м-м… я попрошу вас передать полковнику мои глубочайшие извинения… возможно, я появлюсь ближе к концу совещания.

Выпрямившись, я огляделась вокруг, но Винсент уже надежно скрылся в глубинах лаборатории — отследить его перемещение можно было лишь по звону, треску и оханью.

— Что-нибудь еще передать полковнику? — с горечью осведомилась я.

— Карду? Ну-у… — раздался скрип выдвигаемых ящиков, оглушительный чих, — можете сказать ему «они разные». Собственно, для его сиюминутных нужд большего и не требуется.

Мы, эльфы, славимся отличной выдержкой. Поэтому я лишь посмотрела на картонную коробку, в углу которой одиноко притулился круглый, присыпанный белой сахарной пудрой, пончик с малиновым джемом. Посмотрела… достала кисет… взяла порцию табака и утрамбовала в трубку. Почти всю.

На пончик просыпалось не больше щепотки.

Мы ведь еще и очень добрые, особенно к низшим, неполноценным существам. Иногда даже слишком.

Глава 2

Глава 2

В которой Фейри Грин спускается в Нижний мир.

— Признаюсь, — вкрадчиво произнес Кард, — я рассчитывал, что вы займетесь несколько иным.

Герцог Молинари рассмеялся. Искренне, звонко, гармонично — как и подобает высокородному эльфу. Правда, если бы лесные родственники тогда еще кея Молинари увидели сейчас его — в рубашке цвета слоновой кости, коротком сером сюртуке, черных, как сажа, брюках и с ярко-алым бантом кружевного галстука — они бы…

…просто ничего не поняли, решила я. Для обычных жителей Леса бальное платье королевы Арании находится в одном ряду с тростниковой накидкой гоблинского вождя. Чтобы постичь всю чудовищность герцогского наряда, им потребовался бы особый курс лекций: «аристократический мужской костюм и его допустимая в обществе цветовая гамма».

Впрочем, кей Молинари уже не раз доказывал: общество, что людское, что эльфийское, интересует его исключительно как объект эпатажа. Даже такое специфичное, нет, странное, как сейчас: полковник Ночной Гвардии, лейтенант Королевского флота, гном-полукровка и, на закуску, старший инспектор столичной полиции. То есть я. Эльфийка, докуривающая уже вторую за неполный час трубку — от подобного зрелища среди близких Молинари точно бы прошла череда инфарктов. Еще в кабинете имелся доспех офицера корабельной пехоты, но это был неодушевленный предмет, хотя Кард иногда и вступал с ним в диалоги.

— Человек сказал бы «жаль вас разочаровывать», — отсмеявшись, произнес герцог. — Вернее, человек солгал бы так. Но я скажу, что разочаровали именно вы — меня. В прошлом ваша контора поставляла мне мертвецов поодиночке, в них была индивидуальность, а главное — тайна, загадка! А теперь вы попытались подсунуть мне полный склад покойников, ряды безликих туш, до судорог однообразных и вульгарных. Нет уж, полковник, если вы хотели, чтобы кто-то занялся этими кусками мороженого мяса, то крупно промахнулись адресом. Я — учёный, а не мясник.

— У мясника я обычно спрашиваю пару фунтов говядины, — огрызнулся Кард, — а не родословную скотины, из которой её вырубили.

Эльф пренебрежительно взмахнул кистью.

— Тот, кто послал этих недоумков, знал: с них станется попасть в плен живыми. А потому наверняка позаботился, чтобы они не могли рассказать ничего мало-мальски ценного. Сброд, который можно нанять в любом порту за полугрош и чья память не простирается дальше вчерашней попойки. Отправьте их на костяную мельницу, Кард, они могут стать полезны лишь в качестве удобрений. В этот раз древесина оказалась куда многословней.

— И что же, — после долгой паузы тихо спросил полковник, — вам поведала древесина?

— Позвольте, начну я, сэр? — даже не дождавшись начальственного кивка, Тайлер подскочил к столу и выложил, точнее, вытряхнул на испятнанное чернилами сукно содержимое небольшой полотняной сумки.

Бруски. Неправильной формы, грубо и торопливо спиленные куски дерева.

— Как известно, сэр, — прокашлявшись, начал он, — воздушные парусники изготовляют из просушенной древесины, в точности, как и морские в до-кейворитную эпоху. Флеволандские корабелы очень широко используют бальсу, — Том двинул в сторону полковника один из брусков, светлый, с крупными порами, — по легкости с ней не сравнится никакая другая древесина.

Судя по едва заметной усмешке Молинари, Тому стоило бы добавить: «известная людям и гномам».

— Но бальса все же недостаточно прочна, — продолжил тем временем Тайлер, — чтобы сделать из неё весь корабль. Поэтому основной набор корпуса выполнен из ёлки, с элементами красного дерева в качестве усиления, — он сдвинул еще два бруска и оглянулся на Молинари, целиком погруженного в изучение лака на кончиках ногтей: — Я правильно излагаю, сэр?

— Почти, — небрежно пробормотал эльф, — но для гнома назвать спрус ёлкой вполне простительная ошибка. Не все расы придумывают четыре десятка названий для того, что другим кажется одним и тем же деревом.

— Ой…

— Эта деталь, — взяв почти белый, ощутимо пахнущий смолой брусок, Кард положил его на ладонь и поднял перед собой, — имеет значение⁈

— Вам решать, — все тем же рассеянно-спокойным тоном ответил Молинари. — Как известно, сэр, — тут эльф мастерски скопировал интонацию Тайлера, — масштабное строительство флота при королях гриффонской династии, а также первых Стирлингах практически уничтожило аранийские леса. Что, в свою очередь, послужило причиной очередного «интереса» Арании к нашей с мисс Грин родине.

— О «Войне за бревна» я впервые услышал, — медленно произнес полковник, — когда мне было четыре года.

— Полагаю, вам также известно, — невозмутимо продолжил Молинари, — что после заключения Кенненвильских соглашений Лесной Союз Триникли оказал вашему королевству весьма значительную помощь по восстановлению лесных массивов. Разумеется, исключительно из религиозных соображений. А спрус растет заметно быстрее, чем обычная аранийская ель, вырастает выше и выглядит зеленее. Да и ваше драгоценное Адмиралтейство