Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

моя мама моего отца. С того самого дня, когда они стали жить вместе, когда родились мы с Крисой, и до того дня, когда мама ушла от нас не в слезах, но в ярости. Хотя она жила сейчас недалеко, в другом поселении, я с ней никогда с момента ее ухода не встречался. Раз уж решил быть с отцом, так надо быть полностью на его стороне. Я был уверен, что во всех спорах непременно нужно выбрать одну сторону, и ни за что ее не менять.

– Давай начнем с азов. Раз ты сегодня не хочешь, или не можешь концентрироваться, то пройдемся просто по тому, что тебе известно. Расскажи, что ты знаешь об устройстве жизни. – примирительным, но так ненравившимся мне учительским тоном прервал мои размышления отец.

– Ничего себе вопрос! – возмутился я. – А поконкретнее можно?

– Вот ты мне и скажи поконкретнее. Что ты вообще знаешь о месте, где живешь? О Вильме?

– Нууу… – я озадачился. – На Вильме мы все живем, все люди. Тут есть два поселения. Вильм большой в длину, и сильно меньше в ширину. Точное количество живущих тут людей я не знаю, полагаю, что несколько сотен. Мы живем тут с незапамятных времен…

– Сколько это, по твоему? – перебил меня мой “учитель”.

– Сколько? Я не знаю. Очень давно.

– Ну вот сколько – давно? Сколько поколений назад началась жизнь на Вильме? И как она началась, кстати?

– Да откуда мне знать? Очень давно, много поколений назад. По словам Епископа, жизнь просто началась тут, милостью высших сил, замыслы которых нам не понять.

– Вот видишь – ты прибегаешь к словам Епископа, чтобы ответить на логичные и прямые вопросы. Это – простое, и не требующее никакого мыслительного процесса объяснение. Но на самом деле, эта фраза Епископа – она же ничего не объясняет! Какие такие "высшие силы"? Кто-то с ними сталкивался? Видел их проявление? Почему наши предки не помнили, когда родились их предки, и почему мы не передаем эту информацию нашим потомкам?

– Про высшие силы я не знаю, и не хочу их обсуждать! – спорщик во мне начал потихоньку просыпаться. Отец умел его разбудить. Так ловко спорить, как Эрен, я не умел, но свою точку зрения отстоять хотел. – А зачем нам передавать знания о каких-то наших предках? Что мне с этого, что я буду например знать, когда родился мой прадед? Это как-то улучшит мою жизнь?

– Знания не всегда ограничиваются практическим применением. Не должны, по крайней мере. Вот например, размеры Вильма мы считаем шагами. Почему? Откуда это пошло? Высоту мы измеряем в ростах – но рост каждого из нас разный! Ты вот выше меня, и какой рост верный? Почему измерение такое неточное?

– Я не знаю. – пожал плечами я. – Роста вполне хватает. Зачем точнее?

– Хорошо, давай я еще подкину тебе мыслей – почему ночью вокруг становится темнее?

– В смысле? – опешил я. – Просто темнеет, и все. Что значит – почему?

– Ну то и значит – почему ночью темнее, чем днем? И почему это происходит постоянно, регулярно?

– Да откуда мне знать? Скажи мне, если знаешь.

– Я не знаю. – враз погрустнел отец. – У меня целая куча вопросов, и никаких ответов. Например, откуда у нас на Вильме жуки? Как они появились? И откуда у нас дерево?

– Жуки у нас живут, потому что мы за ними присматриваем. Не даем им свалиться с края, и не съедаем их всех сразу. Это просто. Вон, отец Эрена как раз и смотрит за нашей жучиной оравой. С деревом то же самое – оно растет в нескольких местах, и оттуда мы берем его на наши нужды. Мы могли бы срезать все дерево на Вильме, но мы же не дураки. Епископ говорит, что было время, когда люди почти извели все дерево, но потом одумались, и сейчас следят за ним, срезая только столько, сколько нужно. Чтобы могло вырасти новое дерево.

– Да, только откуда это все на Вильме? Как это все тут появилось? Как мы тут появились? Неужели с неба упали?

– Ох, отец, ты только не задавай такие вопросы Епископу.

– Да почему? – отец даже тряхнул незаконченной плетенкой, которую держал в руках все это время. – Почему мы не должны задавать вопросы? Что плохого в вопросах?

– Епископ говорит, они отвлекают. – порылся в памяти своих посещений собраний Епископа я. – И мешают нам сконцентрироваться на работе и на жизни. Эти вопросы – они ни к чему. Лишние.

– Мда… И что такое в этом случае жизнь? Ходить на собрания, завести себе жену, родить двоих детей, и работать на благо поселения до смерти.

– И что плохого во всем этом? Мы все так живем.

– В общем и целом – ничего плохого. Но неужели это все? Неужели тебе не хочется ничего другого? Сделать, или узнать?

Тут я не нашел, что ответить, потому что эта фраза отца попала в цель. Даже наша с Эреном идея о самом дальнем прыжке родилась именно из желания сделать что-то необычное.

– Почему ветер дует все время? Почему вокруг нас белая пелена? Что находится за краем?

– Ну и вопросы у тебя, отец. – повторил я, качая головой. Мне все это не нравилось. Очень напоминало о прошлом.

– Почему у всех рождаются всегда двое детей? Не больше, и не меньше? Что будет, если долго выдалбливать поверхность вниз? Рано или поздно мы пробьем ее насквозь? Насколько толстая поверхность, на которой мы живем? И что под ней? У меня очень много вопросов, Крис… Только ответов нет.

– Мда. – только и осталось протянуть мне… – Я даже не знаю, что тебе и сказать… Зачем ты так усложняешь? Ответы на нас с неба не свалятся… Да и зачем тебе эти ответы?

– Ты знаешь, твой дед говорил, что детские сказки о падениях с неба – не такие уж и сказки. У него было еще больше вопросов, и на некоторые из них он сам придумывал ответы. Но ответы у него были даже для меня такими… странными, что я даже тебе о них говорить не хочу.

– Оооо, ну вот и дед появился. – простонал я. – Теперь мне стало понятнее, откуда это все.

– Крис, разве важно, кто задал вопрос? Мне кажется важно лишь то, как ты можешь на него ответить… И можешь ли вообще.

– У меня от всех этих вопросов разболелась голова. И уже наступает ночь. Наступает сама по себе, а не почему-то. Я пойду спать, ладно?

– Иди… – кивнул головой отец. – Сегодня у нас получилось