Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

ожидал от меня хоть какой-то реакции, и молчание затягивалось. Внезапно, я услышал какой-то странный звук, причем мне показалось, что звук донесся до нас с неба над нашими головами. Я даже задрал голову вверх, но ничего не увидел в привычной белизне окружающего нас окружающего нас белого цвета.

– Смотри! – крикнул отец, и дернул меня за руку так, что я чуть не выронил плетенку с жуками из рук.

Он показывал не вверх, а вперед, и чуть в сторону. Я глянул туда, куда он указывал, и увидел, как по каменистой поверхности что-то покатилось, что-то небольшое, неразличимое в тумане. Как будто кто-то кинул камень. Странность была в том, что камень был почти белого цвета, а таких я на Вильме никогда не видел. Не сговариваясь, мы с отцом прибавили шагу в том направлении. Подойдя близко, я увидел то, что это был какой-то странный камень, совсем светлый, почти белый, размером примерно с детскую голову. Я осторожно прикоснулся к странному камню – его поверхность оказалась прохладной и мягкой, как будто покрытой слоем невиданного мха. Я поднял странный камень с земли – по весу камень как камень, только странная мягкая шершавая поверхность смущала меня. Она была совсем сухой, и напоминала на ощупь скорее даже мягкую кору дерева, чем мох. Я осмотрелся вокруг, и тут же заметил еще один светлый камень, шагах в двадцати от нас. Эти светлые камни ярко выделялись на темной поверхности нашего Вильма. Второй камень оказался продолговатым, более длинным, размером примерно с человеческую ступню, и совсем узким. Кроме того, он был мягче и намного легче первого камня.

– Вот и не верь после этого старым сказкам. – пробормотал мой отец, вертя в руках второй камень.

– Ну, это не обязательно сверху свалилось… – неуверенно сказал я.

– И много ты на Вильме видел таких штук? – спросил отец, вопросительно взглянув на меня.

– Нет. Вообще ничего подобного не видел. – честно признал я. – Очень странные на ощупь. Надо бы их разбить, посмотреть, что внутри.

– Да, мне тоже интересно. Сделаем это, когда придем домой. Давай не будем…

– Смотри! – настало мое время хватать отца за руку.

Отец все время вертел второй, более легкий продолговатый камень в руках. И в какой-то момент я заметил, что часть поверхности камня как будто отслаивается, отстает от камня под небольшим углом. Я поставил плетенку у ног, положил рядом свой камень, и осторожно повернул камень в руках отца так, чтобы он тоже увидел отслаивающийся край. Я осторожно взялся за этот край пальцами – он был очень тонкий, но по видимому прочный, прочнее нашей пленки мха. Я потянул край на себя, и ничего не произошло. Тогда я потянул сильнее, и вдруг поверхность с легким треском подалась, отделяясь от камня. Отец встревожился:

– Ты испортишь его!

– Кого испорчу? Это камень, просто на него что-то налипло, странное. Мох какой-то, что ли… Я хочу просто его очистить. Он очень легкий.

– Может это и не камень вовсе, а кусок дерева. – пробормотал отец, глядя, как я продолжаю освобождать непонятный предмет от странной поверхности на нем.

Странная поверхность, как оказалось, состояла из нескольких совсем тонких слоев, неширокими полосками наложенных друг на друга. Когда я это понял, дело пошло быстрее. Она напоминала огромную пленку из мха, только была совсем сухой, тонкой и прочной.

– Может быть. Только вот зачем кому-то облеплять кусок дерева вот этой странной штукой.

Мне уже было понятно, что это не камень – слой за слоем странная белая сухая пленка отделялась от камня, и я по форме и весу понимал, что то, что под ней, действительно похоже скорее на ветку дерева. И по весу подходит. Что за шутки? Неужели ребята из другого поселения каким-то образом высушили наш мох, и вот так вот издеваются над нами? Это было бы возмутительно. И тут последний слой странной пленки сам сполз, упав на поверхность Вильма – странная пленка длинной лентой осталась висеть на моей руке, развеваясь по ветру длинной белой полоской, а вот на руках отца лежал необычный незнакомый нам предмет, который точно не являлся куском дерева. Два-три пальца шириной, меньше пальца толщиной… И длиной немного больше ладони, предмет тускло поблескивал в дневном свете, как может поблескивать спокойная поверхность воды. Я дотронулся до блестящей штуки в ладонях отца – она оказалась холодной и очень твердой на ощупь.

– Это похоже на… – начал отец, завороженно глядя на странную вещь, но недоговорил.

– …резак, которым отделяют кору с деревьев. – вдруг закончил его предложение я.

Отец осторожно прикоснулся к острию предположительного резака.

– Острый! Из чего же он сделан?… На камень совсем не похоже, только разве по твердости…

– Вот это да. – я выдохнул, проведя пальцем по самой кромке предмета и увидев, что коже не подушечке пальца ровно разрезана. – Да эта штука намного острее самого острого нашего лезвия! Вот это находка. Эрен с ума сойдет, когда я ему это покажу.

– Ты вряд ли сможешь ему это показать. – отец начал заворачивать предмет обратно в его странную оболочку. – Мы отдадим эту находку помощнику Епископа, как только дойдем со поселения.

– Ты с ума сошел? Конечно же нет! – ужаснулся я. – Как только ты это сделаешь, никто эту штуку больше не увидит. Ну, кроме самого Епископа. Да и зачем бы нам это отдавать?

– Затем, что такая вещь подтверждает многое! Она способна перевернуть наш мир, ты понимаешь? – от возбуждения голос отца аж вибрировал. – Это же прямое доказательство…

– Доказательство чего??

– Того, что наша жизнь не состоит только из поедания жуков и плетения корзин. Что все же есть что-то еще. И это… – он потряс замотанным обратно в странную белую ленту резаком. – Это тому доказательство. Но в одном ты прав; нам нужно отдать эту вещь помощнику Епископа при всех. Чтобы все видели.

– Я все же думаю, что нам не следует это никому отдавать.

– Да? И как ты думаешь, что произойдет, когда кто-то узнает о этой штуке? Или ты собираешься ее спрятать, и никому никогда не показывать? – отец пришел в возбуждение и восторг одновременно. – Неет, это именно то, что нам нужно. Нам всем, понимаешь? Я пока не представляю, зачем это нужно, но это изменит все!

Я внезапно осознал, что то, что в буквальном смысле свалилось на нас сегодня сверху, является для отца прежде всего доказательством. Доказательством того факта, что возможно он не такой уж и странный фантазер. Трудно обвинять в фантазиях человека, который тебе приносит невиданный доселе, свалившийся