Мастер Рун. Книга 8 - Артем Сластин

Всем жаль, но мертвых действительно уже не вернуть.

Глава 2

Лифт дёрнулся, заскрежетал, и платформа поползла вверх, раскачиваясь на тросах с выворачивающим желудок ритмом, к которому я так и не привык за все свои спуски и подъемы. А сейчас, с дыркой в боку и обезболивающим, которое начинало выдыхаться, каждое покачивание отдавалось тупым толчком где-то внутри. Я сидел на полу лифта, прислонившись к стенке, потому что стоять не мог, а лежать не хотел.

Кроме меня на платформе было ещё человек восемь. группа, закончившая рейд. Они старательно делали вид, что не замечают окровавленного парня в помятой кирасе, сидящего у перил. Хотя один из них, коренастый мужик с бородой до груди, всё-таки подошёл и протянул флягу, молча, без вопросов. Я кивнул, выпил три глотка, вернул, он кивнул в ответ и ушёл. Вот это, пожалуй, было единственное проявление нормального человеческого отношения, которое я получил за последние сутки, если не считать двух охранников на базе, которые, впрочем, помогали мне скорее от испуга, чем из сострадания.

Платформа поднималась долго, раз в минуту или две проходя мимо боковых площадок, с которых тянуло сквозняком и тусклым рунным светом, и я считал площадки, чтобы не думать о боли. Три, четыре, пять, на шестой стало светлее, а на седьмой лифт замедлился, дёрнулся последний раз и остановился. Подняться мне всё же не помогли.

Я жив и наверху. Сходил называется на экскурсию…

Свет рунных ламп павильона казался ослепительным после того полумрака, к которому глаза привыкли за дни внизу. Я щурился, как крот, выползший на поверхность, пока остальные пассажиры лифта ходили мимо, деловито и торопливо. Всё у них было в порядке, они шли к стойке сдавать жетоны и получать расчёт, а я сидел на платформе, один. Никто не хотел прикасаться к чужому несчастью.

Медленно, через колено, в буквальном смысле, потому что правое колено упёр в пол, оттолкнулся здоровой рукой от перил, и выпрямился. Мир покачнулся, но устоял. Ладно. Рюкзак на плече, копьё в левой руке, правая висит вдоль тела, перевязанная тряпкой так, что пальцы торчат из бинта и слегка шевелятся. Зрелище, надо полагать, впечатляющее.

Я сделал три шага к сходням и увидел их.

Четверо стояли полукругом прямо у выхода с платформы. По тому, как они стояли, по одинаковым серым курткам с бронзовыми застёжками и выражениям лиц, я сразу понял, что это не любопытные зеваки. Гильдийские. Двое широкоплечих, явно охрана или что-то в этом роде, один с планшетом и кистью, писарь. Четвёртый, невысокий, сухой мужик лет пятидесяти с аккуратно подстриженной бородкой и глазами, в которых не было ничего, кроме профессионального интереса, как у мясника, оценивающего тушу.

— Носильщик Корвин Андерс, группа четырнадцать, капитан Лю Шань? — спросил сухой, и это не было вопросом, потому что он смотрел на мой жетон, который я повесил поверх кирасы, и номер читался без труда.

— Он самый.

— Следуй за нами.

Меня не спросили, могу ли я идти, хочу ли я идти, нужна ли мне помощь. Просто развернулись и пошли, и я поплёлся за ними, стараясь не хромать слишком сильно, хотя, если честно, хромота в моём нынешнем состоянии была наименьшей из проблем.

Провели меня не к стойке регистрации, куда обычно сдавали отчёты по возвращении, а через боковой коридор, мимо складских помещений, в часть павильона, где я раньше не бывал. Коридор был узкий, с низким потолком и одинаковыми дверями по обеим сторонам. Комната, в которую меня завели, была маленькая, с одним столом, двумя табуретами и рунным светильником на стене, который горел слишком ярко, так, что тени от предметов были резкими и короткими. Никаких окон. Дверь закрылась за мной, и в комнате остались трое, я, сухой мужик с бородкой и писарь.

— Сядь, — сказал сухой, указав на табурет. — Я Гао Линь, старший инспектор Гильдии Охотников за Древностями, отдел происшествий. Сейчас ты мне расскажешь всё, что произошло с группами капитана Лю Шаня и капитана Бао в восточном секторе Четвёртого Этажа, начиная с момента спуска и заканчивая моментом, когда ты выполз на базу. Подробно. Медленно. И без пропусков.

Я сел. Табурет был жёсткий и я непроизвольно сгорбился, потому что прямая спина тянула рану на боку, и Гао Линь это заметил, я видел, как его взгляд скользнул по перевязке и вернулся к моему лицу.

— Мне бы сначала к лекарю, — сказал я, это не было попыткой увильнуть, я действительно чувствовал, что обезболивающее, которое мне влили на базе, работает всё хуже, и тупая боль в боку начинает обрастать острыми краями.

— Лекарь будет после. Говори.

Приятный человек. Ладно.

Я начал рассказывать. С самого начала, со спуска. С того, как база выглядела пустой, как Сунь Юй выдал задание по восточному сектору, как мы работали первые дни, монотонная зачистка, мелкие находки. Гао Линь слушал молча, не перебивая, а писарь скрипел кистью по бумаге, записывая, и скрип этот действовал на нервы, потому что он был единственным звуком, кроме моего голоса.

Когда я дошёл до обнаружения прохода за стеной, Гао поднял руку.

— Стоп. Кто принял решение пробивать стену?

— Капитан Шань.

— На каком основании?

— На основании того, что он капитан и это его решение. У нас, носильщиков не принято спрашивать и тем более оспаривать действия капитана.

— Он объяснил, почему пробивал стену, которая на карте обозначена как тупик?

— Нет. Мне не объяснял. Я носильщик, мне объяснять не обязаны.

— Ты не задавал вопросов?

— Нет.

Гао Линь посмотрел на меня секунды три, потом кивнул и жестом велел продолжать. Я рассказал про спуск, про зал с колоннами, про рунмастера, который начал копировать руны. Про то, как Шань и Бао организовали лагерь.

— Рунмастер. Имя?

— Не знаю. Он с группой Бао пришёл, нам его не представляли.

— Опиши его.

— Невысокий, худой, лет сорок с лишним, серый халат, значок Гильдии рунных мастеров на левом плече. Больше ничего не запомнил, он с нами не разговаривал.

Писарь записал. Гао кивнул.

— Дальше. Что произошло в зале.

И тут начиналось самое сложное. Я мысленно пробежался по своей версии, той самой, которую проговаривал про себя всю дорогу обратно, пока тащил волокушу. Она должна была быть достаточно правдоподобной, чтобы не вызвать лишних вопросов, и достаточно честной, чтобы не развалиться при проверке. Врать мне было нельзя, но некоторые нюансы стоило подать по-другому.

— Мы находились у правой стены, носильщики, ждали, как приказал Шань, когда я почувствовал давление. Сначала думал, что это от концентрации