Мастер драгоценных артефактов 2 - Александр Майерс

связующий, один контролирующий, один направляющий, один обозначающий. Плюс вспомогательные. Итого — минимум двадцать три камня на каждый браслет, связанных в единую формулу.

Браслет транслирует местоположение носителя на управляющий артефакт. Гвардеец с таким артефактом видит, где находится каждый шахтёр. Кто движется, кто работает, кто вообще непонятно что делает.

А главное — если в штреках появится кто-то без браслета, управляющий артефакт об этом сообщит. Чужак в шахте, засада, незваный гость — всё это будет видно.

Сначала я думал про перстни. Компактно, удобно, элегантно. Но быстро передумал — шахтёры работают руками. Кирки, лопаты, тачки. Перстень будет натирать, мешать, цепляться.

Амулет на шее — тоже не идеально, будет болтаться.

Вот браслет другое дело. И надо сделать регулируемый — руки у всех разной толщины.

Непростой артефакт для создания, если честно. Двадцать три камня в одной связке — это серьёзная работа даже для меня. А учитывая паршивое качество местного сырья, будет раз в пять тяжелее. А то и во все десять.

В моей прошлой мастерской я бы собрал такой браслет за пару часов. Здесь на каждый уйдёт гораздо больше времени.

Но чтобы не потерять шахтёров, а заодно и эту жизнь, экономить и филонить я не собирался.

Я набросал чертёж и отправился к Арсению.

Кузнец был уже на ногах — ковал что-то из вчерашнего трофейного металла. Увидев меня, отложил молот и вытер руки.

— Арсений, мне нужны вот такие штуки, — я положил перед ним рисунок. — Двенадцать штук для начала. Металлическая основа, вот здесь пазы под камни, здесь — застёжка. Регулируемая, чтобы на любую руку подошла.

Кузнец взял чертёж, повертел, прищурился.

— Хороший подарок для женщины, — сказал он. — Это кому?

— Шахтёрам.

Арсений поднял на меня глаза. Подождал. Видимо, ожидал, что я улыбнусь и скажу «шутка». Но нет.

— Шахтёрам, — повторил он. — Браслеты. С камушками.

— Именно.

Кузнец почесал в затылке. Потом хмыкнул.

— Вы, конечно, извиняйте, ваша милость, но они эти приблуды специально потеряют. Или «сломают», — он изобразил пальцами кавычки. — Их же засмеют! Мужику такое на руку нацепить — да лучше сразу в платье переодеться.

— Хм. Что предлагаешь? — хмыкнул я.

— Ну хоть сделаем их более… мужскими, что ли. — Арсений взял уголёк и принялся рисовать прямо поверх моего чертежа. — Вот здесь — волчью голову выгравировать. Или медвежью. Ну, или кирку, раз для шахтёров. Принято, чтобы на мужских украшениях зверь был или оружие.

Я посмотрел на его рисунок. Грубовато, но идея понятная.

— Делай.

— Вот это другое дело, — кузнец удовлетворённо кивнул.

Я, конечно, сильно сомневался, что шахтёры стали бы ломать или терять мои артефакты. Не в том они сейчас положении. Кушать хотят, работать тоже. А работа и еда — это фундамент. Ради фундамента и не такое на руку нацепишь.

Но если можно сделать красиво и при этом функционально — почему нет? Пусть носят с гордостью.

Камней подходящих у меня пока не было. И управляющий артефакт для гвардейцев ещё предстояло собрать. Но об этом я подумаю позже.

Из кузницы я направился к ведьме. Потому что сигнальные нити, которые я поставил в её комнате, уже не раз дали сигнал. Значит, она проснулась и ходит по комнате.

Да, мы её переселили из конюшни. Пока она спала, Макар организовал перенос. Служанки чуть не взбунтовались, а сам Макар бубнил что-то про «дурные приметы».

Побаиваются ведьму. Оно и понятно — в местных сказках ведьмы описаны примерно так же, как инсектоиды. Только ещё страшнее.

Но я настоял. Человек, который помогает мне заряжать артефакты, заслуживает хотя бы нормальную кровать.

Я постучал в дверь, и услышал настороженный голос:

— Кто там?

— Леонид.

Пауза. Потом:

— Входите.

Я открыл дверь и зашёл.

Она стояла у окна. В руках держала маленькое зеркальце с ручкой. Видимо, изучала своё отражение. Но держала она зеркальце так, будто это было оружие и она готова им запустить мне в голову.

Я остановился и посмотрел на неё.

Красивая. Даже очень. Тёмные волосы почти до пояса, тонкий носик, отличная фигура со всеми нужными выпуклостями — даже несмотря на то, что исхудала за время своего бесконечного сна. А глаза-то! Большие, как два озера.

Я, видимо, смотрел на неё дольше, чем следовало. Потому что она напряглась ещё сильнее, перехватила зеркальце покрепче и отступила к стене.

— Вот ты какая, — сказал я.

Ведьма нахмурилась.

— А разве вы меня первый раз видите?

— Нет, конечно. Я к тебе приходил множество раз. Пожалуй, больше, чем в культурном обществе положено наносить визитов спящей даме, — я усмехнулся. — В некоторых культурах нас бы уже давным-давно поженили.

Я рассмеялся. А она напряглась ещё сильнее, если такое вообще возможно.

Ну и пусть напрягается. Зато помогла мне не раз. Артефакты сами себя не зарядят.

— В общем, я тебя кучу раз видел, но в бодрствующем состоянии — ни разу, — продолжил я. — Да и вообще, смотрю, ты поспать любитель. Что хоть снилось?

— Где я вообще? — спросила она, проигнорировав вопрос.

Ага. Понятно. Значит, ничего не помнит. Надеюсь, не полная амнезия.

Я показал ей четыре пальца.

— Сколько пальцев видишь?

Она посмотрела на мою руку и изогнула бровь, явно не понимая, к чему этот цирк.

— Четыре.

— Отлично! Считать умеешь — значит, не пропадёшь. Как зовут-то хоть?

— Катарина, — осторожно ответила она.

— А я Леонид. Будем зна…

Договорить я не успел. Её желудок издал звук, от которого задрожали стёкла в окне. Нет, серьёзно — стёкла натурально звякнули. Я даже обернулся, проверяя, не обвалилось ли что-нибудь во дворе.

— Знаешь, я сейчас не уверен… Это там во дворе что-то рухнуло или всё-таки твой желудок собирается на меня напасть?

Катарина покраснела.

— Сиди здесь, сейчас всё будет, — я махнул рукой и вышел.

По дороге на кухню думал: она, конечно, в шоке. Проснулась непонятно где, непонятно когда, ничего не помнит. Рядом какой-то мужик шутит дурацкие шутки. Но пусть уж извиняет — мне тоже нужно себя как-то веселить.

А ей я ничего плохого не собираюсь делать. Я её приютил, вылечил, не дал в лес выбросить — хотя Макар был бы не против.

На кухне я загрузил поднос. Каша, хлеб, мясо, варёные яйца, кувшин с компотом из диких лесных яблочек. В компот, пока никто не видел, добавил щепотку целебной пыли. Организм у неё сильно изнурён, не помешает.

Вернулся, постучал. Тишина.

Постучал ещё раз. Опять тишина.

— Ну ладно, я захожу.

Толкнув дверь ногой, зашёл, расставил еду на столе. Катарина стояла на том же месте и смотрела на поднос голодными глазами. Но есть первой не