Мастер драгоценных артефактов 2 - Александр Майерс

Ладно, тогда начну я.

Я сел, взял кусок хлеба и откусил. Потом подвинул к ней тарелку с кашей.

— Начнём с того, что я граф этих земель. Хотя не знаю, насколько это вообще здесь важно. Как по мне, титул — сугубо формальность. Тут есть банды куда более многочисленные, чем у меня во всём графстве людей проживает. У некоторых свои земли и деревни. Так что «граф» звучит не особо гордо, но всё же.

Катарина молча кивнула, ожидая продолжая.

— Что касается тебя, суть простая: ты пришла к нам раненая, просила помочь, потом потеряла сознание.

— Понятно, — сказала девушка. — Значит, вы мне всё-таки помогли. Я вам за это благодарна. Готова заплатить за ночь, что я здесь провела.

Она снова нахмурилась, на сей раз задумчиво.

— Если только вспомню, где мой кошель.

— Если ты намекаешь, что я взял что-то твоё, то зря. Все твои вещи вон там, в углу, — я кивнул в сторону кучки тряпок у стены. — Была мысль перестирать, но от платья твоего одни клочья остались. Проще выкинуть. Поэтому оставили, как было.

Катарина подошла к своим вещам. Взяла изорванную, подпаленную явно не простым огнём сумку. Порылась в ней, тяжело вздохнула. Видимо, кошель не нашёлся.

— Понимаю, что это может прозвучать не очень, — сказала она, глянув на меня через плечо, — но… услугами ведьмы оплату возьмёте?

И снова напряглась так, будто собиралась то ли бежать, то ли драться.

Я молчал. Специально. Хотел послушать, что она скажет дальше. Пока что информации — с гулькин нос, а мне интересно.

Почему она себя так ведёт? Почему к ведьмам тут такое отношение?

Катарина приняла моё молчание за недоверие. Или за что-то похуже.

— Я обещаю что от моего колдовства никто не пострадает, — затараторила она. — Я буду стараться держать себя в руках и контролировать силу. Если вы насчёт этого беспокоитесь — я могу проводить ритуалы где-нибудь подальше отсюда. Могу дождь вызвать. Мне на это понадобится два дня.

Я кивнул, делая вид, что обдумываю.

— А может, не надо?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, тут только недавно четыре дня дождь лил. Грязь везде, дороги развезло. Может, не надо дождей больше?

Катарина замолчала. Потом предложила:

— Тогда я могу скот вылечить.

— Ну, как только скот появится, а потом заболеет — так сразу и вылечишь. А гуси наши вроде здоровы, — улыбнулся я. — Ладно, не парься. Ешь давай. Потом разберёмся.

Я отломил ещё хлеба, съел ложку каши. Ведьма, наконец, тоже потянулась к еде. Ела жадно, но старалась этого не показывать. Неудачно старалась.

— Кстати, — сказал я как бы между делом, — а с чего ты взяла, что должна за одну ночь?

— Ну как… Я же вчера пришла. Или позавчера, — она задумалась. — Да, две ночи назад.

— Ну, вообще-то, нет. Ты тут уже недели две или три лежишь.

Ложка замерла на полпути ко рту. Глаза стали как два блюдечка.

— Чего? Сколько⁈

— Примерно две-три недели, — терпеливо повторил я. — Если честно, я за временем особо не следил, дел было полно.

Катарина медленно опустила ложку. Ушла в себя на несколько секунд. Потом посмотрела на меня как-то по-другому. Взгляд стал тяжёлым, как гиря.

— Так это что получается… Вы меня столько времени здесь держите?

— Ну да. А куда тебя было девать? Ты же без сознания лежала.

Она помолчала. Потом спросила тише:

— Сколько людей умерло?

— В смысле?

— Мой дар… Сколько раз он выходил из-под контроля?

Я принялся считать про себя, загибая пальцы. Катарина кусала губы, наблюдая за тем, как загнутых пальцев становится всё больше.

— Раз восемь или девять. Уже и не помню точно.

Девушка побледнела. Окончательно отложила ложку и тихо спросила:

— Так сколько людей погибло?

— У-у, погибло много людей, — сказал я. — Но от твоего дара — ни одного. Так что можешь не переживать.

— Как это возможно? — она вновь расширила глаза.

— Ну, вот так как-то. Ешь, — я положил на хлеб кусок мяса и отправил в рот.

Она съела ещё несколько ложек каши, а потом поморщилась и отодвинула тарелку.

— Невкусно, что ли?

— Голова… — пробормотала Катарина, потирая виски.

— Понятно. Не до конца ты всё-таки оправилась, — вздохнул я.

Встал, помог ей лечь обратно на кровать. Подушку даже поправил.

— Поешь, когда придёшь в себя. Нормальную одежду и всё необходимое тебе принесут. А если надо помыться — баню затопят. Или можешь воспользоваться душем. Правда, он есть только в моих покоях. Если, конечно, тебя это не смущает, — я пожал плечами и направился к двери, не дожидаясь её реакции.

Вышел. Прикрыл дверь и постоял немного в коридоре.

Толком ничего не понятно. Но главное ясно: с ней можно сработаться.

Опыт подсказывал, что девчонка себя сильно недооценивает. И явно находится в бегах — причём как от самой себя, так и, видимо, от кого-то ещё. Боится собственного дара, боится реакции на себя, боится задолжать.

А значит, партнёрство здесь может получиться вполне плодотворным. Мне нужна её сила, ей — безопасное место. Взаимовыгодная сделка.

Главное — не спугнуть. И не дать ей окочуриться. А целебная пыль в компоте своё дело сделает — организм подлатает, головные боли уберёт.

Ну, будем надеяться.

* * *

Граф Леонид ушёл.

Катарина некоторое время сидела на кровати, глядя в стену. Потом подвинула к себе тарелку с кашей и начала есть. Жадно, быстро, обжигаясь. Ненавидела себя за эту жадность, но остановиться не могла.

Граф сам ел из тех же тарелок. Значит, отравы нет. Хотя бы это.

Она доела кашу, взялась за хлеб и мясо. Жевала и пыталась собрать мысли в кучу. Получалось плохо.

Четыре дня и четыре ночи без сна. Вот что она помнила. Как бежала, не останавливаясь. Сначала скакала на лошади, потом, когда та сломала ногу — на своих двоих. Запутывала следы чарами, пока хватало сил.

Погоня отстала только на четвёртый день, успев всадить в неё несколько стрел и задеть парой боевых заклятий.

А до этого…

До этого был Вольский. Крупный землевладелец. Хоть и не дворянин, но с армией и деньгами. Ему нужна была её магия для ритуала плодородия, чтобы урожая на полях выросло побольше.

Ведьмам работу почти никогда не дают — их считают злом и чаще сразу на костёр тащат. Поэтому Катарина обрадовалась так, что чуть не расплакалась, когда ей предложили провести ритуал.

Всё шло нормально. Пока брат Вольского не решил за ней приударить.

Хотя «приударить» — неправильное слово. Он просто схватил её и потащил к себе в спальню.

Дар сработал сам. Сила высвободилась — и