Мастер Трав. Том 5 - Ваня Мордорский

— Привет, Лира. — кивнул я ей.

— Я тебя ещё в лабиринте заметила, — сказала она, поглаживая клопа. — Там тоже был мой жучок.

Я кивнул, понимая очевидное: если Лира видела меня через своего жучка в том гниющем коридоре, то видели и другие. Все те гнилодарцы, чьи питомцы копошились в стенах. Сотни глаз, принадлежащих десяткам хозяев. И возможно часть из них были дети.

— А где Морна? — спросил я, остановившись у дома, который вблизи оказался ниже, чем казался издали.

— Ушла к Дряхлым. — ответила Лира.

Я повернулся к Рыхлому и тот едва заметно усмехнулся.

— К Дряхлым? Это кто еще? — название звучало забавно.

— Так дети называют Старейшин, — пояснил он. — Название как-то прижилось. Правда, в глаза ни один взрослый так их не посмеет назвать. Но детям можно.

— А они где живут? Ну, Дряхлые?

— В ту часть деревни тебя не пустят, я уже говорил.

Я кивнул.

Что ж, логично. Чужак остаётся чужаком, сколько бы отваров он ни притащил, а я тут вообще первый раз. Может со временем и удастся наладить какой-то контакт. В этом плане на Грэма рассчитывать не приходилось — я же вижу, что гнилодарцы лучше реагируют на меня, чем на него.

— Ладно, — я подхватил корзины. — Тогда подождём внутри.

Лира отодвинула тканевую завесу, пропуская меня вперёд.

Внутри было сумрачно и тесно. Дом Морны в Кромке был большим, обжитым, там были сотни ее вещей, бутылочек, там пахло ею, там были удары когтей на деревянных стенах — следствие ее вспышек ярости. Тут же… была пустота. Нет, кое-какие вещи лежали на полу, но это было временное место, и это ощущалось. Стены тут были из переплетенных корней, а полом служила утоптанная земля, застеленная плетеными циновками. И посредине стоял стол — огромный пень от какого-то древнего дерева, отполированный временем до гладкости. Судя по его размеру, дерево было поистине исполинским. И, думаю, это еще неплохой дом.

Я начал выкладывать бутылочки на стол-пень. Лира тут же подключилась, аккуратно расставляя их рядами. Её движения были точными и привычными — видно Морне она тоже помогала в подобном.

Рыхлый стоял внутри и тоже начал помогать доставать бутылочки.

— Почем у тебя Морна берёт отвары? — неожиданно спросил Рыхлый.

Я застыл, задумавшись, а потом внимательно посмотрел на него. Вот только лицо его было абсолютно непроницаемым.

— Хочешь брать в обход Морны? — улыбнулся я.

— Нет, — он пожал плечами. — Просто интересно.

Ага, «просто интересно», конечно.

— Зависит от качества отвара, — ответил я, продолжая выкладывать бутылочки. — Чем выше качество, тем выше цена. Чем ниже — тем ниже.

Рыхлый хмыкнул.

— Это правильный ответ, Элиас, такие вещи другим действительно знать не нужно.

Я молча кивнул. Он прощупывал меня? Проверял, насколько я болтлив, насколько готов делиться информацией о своих делах с Морной? Тогда это было довольно прямолинейно.

Краем глаза я заметил движение в углу комнаты. Малик сидел на низкой скамейке и перебирал камешки. Мелкие, гладкие, он поднимал каждый к уху, словно прислушивался к чему-то, а потом откладывал в сторону с разочарованным вздохом.

— Больших камней тут нет, — тихо сказал он, не поднимая головы. — А голоса маленьких очень слабые.

Я посмотрел на него внимательнее. Бледный, тихий, с потухшим взглядом. Но… у него ещё было время. Его состояние было плохим, но не критическим.

В другом углу сидела Майя. Вокруг неё жужжали пчёлы — маленький рой, кружащийся беспокойно, то и дело садящийся ей на плечи и руки.

— Это место им совсем не подходит, — сказала она, заметив мой взгляд. — Но я не могла их не взять — и так почти все там остались, хотелось хоть часть взять с собой, они ведь и так недолго живут.

Я кивнул, мысленно отмечая кое-что важное. Гнилодарцев с Дарами к управлению насекомыми было много — это очевидно. Гнус с его кровососами, Лира со своими жуками и клопами, Майя с пчёлами… Но каждый из них, похоже, выбирал определённый вид насекомых и специализировался именно на нём. Только Лира, судя по всему, ещё не определилась. Она управляла разными насекомыми: и клопами, и стрекозами, и живососами. Возможно, это было связано с возрастом или с особенностями её Дара.

Когда мы закончили раскладывать бутылочки, в дом вошла Морна. Хотя, вернее тут было бы сказать, — ввалилась.

Она буквально упала на подстилку на полу, даже не снимая плаща. Её волосы были растрепаны, под глазами залегли глубокие тени, а движения выдавали крайнюю усталость. Не было той хищной грации и опасности, какие я наблюдал обычно — просто чистая усталость.

Она подняла взгляд, и казалось только сейчас увидела меня и Рыхлого, и молча кивнула. Хотя я был уверен, что заметила она нас еще до того, как вошла.

Потом ее глаза скользнули по рядам бутылочек на столе-пне.

— Хорошо постарался, — сказала она хрипло.

Я промолчал.

Рыхлый пошел к выходу.

— Подожду снаружи.

— И червей своих забери, — бросила Морна ему в спину.

Он ухмыльнулся и вышел.

В землянке повисло молчание, которое прерывалось только жужжанием пчел Майи.

— Морна, ты не знаешь, почему не пустили Грэма?

Она тяжело, устало вздохнула, и села, опираясь спиной о стену.

— Произошла стычка. Парочка молодых Охотников убили гнилодарца на границе Кромки.

— А причина?

— Причины не нужны, — Морна потерла виски. — Сейчас Охотники злые и недовольные — просто выместили злость.

Я нахмурился.

— Значит, это и есть реакция гнилодарцев? Закрыть деревню для всех охотников?

— Многого и не надо, — она подняла на меня взгляд. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками были усталыми, но в них горел знакомый хищный огонёк. — Были определённые договорённости, и раз принято такое решение… значит, случаи стычек были не единичны.

Я задумался, вряд ли гнилодарцы сами искали стычек. Во всяком случае не в их положении совершать подобное. Впрочем, я ведь почти ничего о них не знаю. Как можно судить?

— Ладно, — Морна поднялась на ноги, хотя это далось ей явно с трудом. — Давай считать.

Она подошла к столу и начала пересчитывать бутылочки. Ее пальцы ловко скользили по ним, словно помогая считать.

Потом её взгляд упал на кувшины.

— Это что?

— Слишком большое количество бутылочек несколько проблематично, — объяснил я. — Проще использовать кувшины. И… было бы хорошо, если бы часть сосудов мне возвращалась.

— Дело в деньгах? — уточнила она, — Хочешь сохранить часть денег?

— Не в экономии дело. — возразил я, — Они стоят не так много — всё дело в заметности. Чем меньше я появляюсь на рынке и покупаю бутылочки, тем