Дракон-холостяк. Визит старой тётушки - Маша Старолесская

Эмма присела в грациозном, но неуместном в этот момент реверансе, причём сделала это так, что её грудь, прикрытая белым передником, оказалась примерно на уровне глаз графа. Он томно опустил веки и слабым голосом попросил:

– Эмма, милая… Подай мне чашку, пожалуйста. Я так устал, так изнемог…

Судя по журчанию воды – глаз Драгонфорт пока не открывал, чтобы не выйти из роли умирающего героя – горничная расторопно бросилась выполнять его просьбу. Оставалось только надеяться, что она не зальёт столешницу, инкрустированную чёрным деревом…

Зашуршали юбки, что-то тёмное закрыло собой льющийся из окна свет, слева стало теплее – опыт и драконье чутьё подсказывали, что Эмма подошла к нему. Можно было приподнимать веки.

– Помоги мне, Эмма, – прошептал Драгонфорт.

Горничная склонилась над ним, свободной рукой приподнимая под спину, поднесла чашку к пересохшим губам. Граф сделал глоток и тут же скривился. Мёду в отвар положили так мало, что выпить его было почти невозможно.

– Это лекарство, сэр… Оно не должно быть вкусным. Так говорит миссис Бригс…

Драгонфорт отпил еще немного и помотал головой.

– Не могу… Всё внутри горит… Мне нужно затушить этот пожар… – Он осторожно положил руку на спину горничной и потянул её к себе. Эмма лёгким движением высвободилась из его объятий с громким возгласом:

– Я знаю, у вас изжога! Хотите, я принесу молока, сэр!

«Интересно, она дура или так удачно притворяется?» – подумал Драгонфорт.

– Не надо, Эмма, не надо. Молоко не поможет, моё сердце… – Он дождался, пока горничная поставит чашку на поднос, прежде чем сделать знак подойти ближе. – Вот, послушай…

Он осторожно схватил Эмму за запястье и приложил ладонь к своей груди.

– Чувствуешь?

– Чувствую, – отозвалась она. – Чувствую, что у вас тахикардия. Сердце бьётся слишком быстро. Надо позвать за доктором…

Драгонфорт ощутил, что напряжение внизу живота становится почти болезненным. Неужели эта девчонка сейчас специально играла им, чтобы набить себе цену? Что ж, за это ей придётся поплатиться там, в спальне.

Тонкие пальцы скользнули по рубашке, но, вопреки ожиданиям, не принялись расстёгивать пуговицы.

– Доктор мне не поможет! – прорычал Драгонфорт. – Мне нужен цветок твоей невинности…

– Моя герань, сэр? Но откуда вы про неё знаете? Миссис Бригс позволила мне завести её, но если вы не позволяете, я немедленно выброшу её на улицу, сэр! – отступая на пару шагов назад, воскликнула Эмма. Лицо изображало удивление и непонимание, но в глазах плясали весёлые чёртики.

– Это метафора, Эмма! Ты знаешь, что такое метафора?.. – вновь откидываясь на подушки, простонал Драгонфорт. Боевого настроя у него как не бывало.

– Не знаю, сэр. Но если необходимо…

– Мне необходимо хотя бы немного мёда к этому вареву, – вздохнул граф.

Горничная присела в новом реверансе и беззвучно удалилась, не задев ничего по дороге своими юбками.

Глава 5

Драгонфорт морщился, мелкими глотками отпивая отвар ивовой коры. Миссис Бригс принесла мёду, но перебить отвратительный въедливо-горький вкус всё равно не удавалось. Каждый глоток был напоминанием о вчерашних излишествах —наказанием, которое он сам себе уготовил. Правда, боль в висках постепенно отступала, и потому он продолжал своё невесёлое занятие.

На душе было так же скверно, как и во рту после вчерашнего. Сперва тяжкое похмелье, когда он едва не потерял лицо в собственном доме, потом приезд тётушки, вознамерившейся взять его непутёвую жизнь в свои руки, и апофеоз всему – горничная, которая посмела отказать ему, да еще и с такой откровенной наглостью… Драгонфорт испытал острое желание наказать негодницу, желательно прямо на тощем матрасике в комнате прислуги, но это было бы абсолютно несовместимо с его графским достоинством. Да и миссис Бригс, эта суровая жрица порядка, наверняка бы подняла на уши весь дом.

Конечно, можно было бы выгнать Эмму на улицу безо всяких рекомендаций или – даже лучше – с такой, чтобы ни в один хоть сколько-нибудь приличный дом её не взяли, но и это было слишком просто. В душе графа созревал план коварно соблазнить девицу, довести почти до самой высшей точки близости, и когда она уже будет молить его о последнем удовольствии, коварно указать на дверь. Своей спальни, разумеется. Пусть мается от полной, невыносимой неудовлетворенности, как он сейчас… Мысль эта согревала душу теплом мелкой, но сладкой мести.

Впрочем, всё это могло подождать… хотя бы до обеда. Силы, необходимые для столь тонкой интриги, пока что отсутствовали напрочь. Сейчас ему требовались лишь покой, сон и полное отсутствие тётушек с их матримониальными проектами.

Бернард вернулся как раз в то мгновение, когда Драгонфорт допил последний глоток отвара, щедро сдобренный нерастворившимся мёдом. Во рту стало так сладко, что он закашлялся, а в сознании мгновенно всплыли строки из Барда, затверженные наизусть еще на школьной скамье: «Избыток вкуса убивает вкус». Вот так и с его жизнью… Избыток удовольствий делает всё только хуже.

– Как моя драгоценная тётушка находит свои покои? – поинтересовался он у дворецкого, точно выверенными движениями собиравшего на поднос посуду.

– Я разместил герцогиню Драхенфрей в западном крыле, в Сиреневых апартаментах, как и обычно, и определил ей в качестве горничной Роуз, – отрапортовал Бернард, и в его голосе прозвучала та тончайшая нотка облегчения, которая означала: «слава драконам, не мне с ней возиться».

Драгонфорт наморщил лоб, пытаясь вспомнить, как выглядит эта самая Роуз. Не могло такого быть, чтобы он не знал о ком-то из служанок… Память, отравленная огненной водой, подкидывала обрывки: смех за дверью, шуршание юбок в полумраке коридора…

– Это та, у которой родинка над верхней губой, – почти наугад спросил он. В сознании возник образ бледной девушки с лихорадочным румянцем на щеках и чёрной точкой, напоминавшей мушку.

– Да, сэр, именно она.

Не позвать ли эту девицу сюда, чтобы утешить раненое самолюбие? Роуз никогда не отказывала своему хозяину в небольших радостях, а он всегда платил ей… нет, не деньгами и ответными ласками, но всевозможными милыми подарками: лентами, серьгами и перстнями, дорогими гребнями для волос... Ещё он намекнул миссис Бригс, чтобы та присмотрела для Роуз хорошего не склонного к пьянству и рукоприкладству жениха из конюхов или садовников, на случай, если патентованная каучуковая защита, которой не забывал пользоваться граф, всё-таки подведёт его. Всё-таки возиться с бастардами не входило в его планы.

Да, точно, отправить тётушке Эмму в качестве «подарка» — пусть та пытается научить неловкую