Звони в колокола - Куив Макдоннелл

Обычно, прежде чем приступить к делу, они пили чай и болтали. Дебра всегда приносила печенье, потому что если к чему-то сотрудники библиотеки относились с убийственной серьезностью, так это к печенью. Боже упаси тех, кто просто угощается. А еще была эспрессо-машина, блестевшая, как новенький пенни, на стойке в учительской. Три сотрудника скинулись, чтобы купить ее, и это стало настоящим яблоком раздора. Им пришлось провести специальное совещание по этому поводу, и после долгих переговоров, как гласила довольно длинная и лаконичная табличка на стене рядом, она стала общедоступной по понедельникам и пятницам при условии, что посетители принесут свои капсулы, – с поправкой, что можно использовать только капсулы, одобренные производителем. На переговоры о мирном урегулировании вопроса с этой эспрессо-машиной было потрачено больше времени, чем на разрешение нескольких достаточно масштабных вооруженных конфликтов.

Дебра открыла сумку. Сегодня в ней определенно не было ни печенья, ни кофейных капсул. Она положила книгу на стол.

Роза сморщила нос.

– Это кожа?

Дебра обнаружила, что любая критика в адрес книги приводит ее в ярость. Прежде чем она успела что-либо сказать, Сью, как всегда дипломатичная, вмешалась:

– Ну, она ведь очень старая, правда? Совсем другое время.

Единственной деталью обложки книги был уроборос – змея, пожирающая свой хвост.

Скоро. Скоро. Скоро. Очень скоро.

– Хорошо, – сказала Дебра, чувствуя одышку. – Я знаю, мы все торопимся, поэтому что скажете, если мы приступим? – Никто из них никуда не торопился, но все чувствовали это – энергетику, царившую в комнате.

Они украдкой обменялись взглядами.

– Ты принесла заклинание? – спросила Сью.

– Я выучила его наизусть, – ответила Дебра, закрывая глаза.

Сейчас. Сейчас. Сейчас.

Не говоря ни слова, она протянула руки. Через секунду Сью взяла одну, а Микаэла – другую, и обе женщины соединились с Роуз, замкнув круг.

Установив связь, Дебра заговорила. Что-то внутри нее понимало, что слова, вылетающие из ее уст, принадлежали не ей. Она не только не знала, откуда они, но даже не понимала их. Они были на каком-то незнакомом ей языке. Ее губы приняли форму, которую никогда не принимали прежде – гортанные, резкие звуки, оставляющие горький привкус во рту. Она чувствовала напряжение остальных, но было уже слишком поздно.

Что-то внутри нее отчаянно хотело остановиться, хотя слова продолжали литься. Они лились. Все быстрее и быстрее. Это было неправильно. Ужасно неправильно.

Она открыла глаза и увидела, как остальные с ужасом смотрят на нее. Свет в комнате мерцал, и, каким-то непостижимым образом, учитывая отсутствие открытых окон и дверей, ветер хлестал их, срывая листовки с доски объявлений. Дебра попыталась отпустить руки Микаэлы и Сью, но не смогла. Она поняла, что они пытаются сделать то же самое, отчаянно извиваясь, пытаясь разорвать связь, но безуспешно. И все это время слова продолжали литься. Лились потоком.

Дебра заметила, что испуганный взгляд Роуз теперь прикован к книге на столе перед ними. Она опустила глаза и увидела, что уроборос кровоточит. Липкая, темно-красная, почти черная кровь заполнила тиснение и растекалась по обложке, капая на стол.

А затем, когда ее голос достиг крещендо, ее зрение наполнилось красным, и все лампочки в комнате перегорели. Гирлянды на рождественской елке быстро вспыхнули одна за другой, словно петарды на китайский Новый год. Она обнаружила себя стоящей в самом эпицентре бури, ветер стих, и единственным источником света в комнате была светящаяся книга на столе перед ней. Трое ее друзей лежали на полу в оцепенении.

Она огляделась. Только огляделась не “она”. Она больше не контролировала ситуацию. Каким-то образом она стала пассажиркой в собственном теле. Она могла видеть глазами, но не могла контролировать, куда они смотрят, или что-либо еще. Мысленно она закричала, но не услышала ни звука. Вместо этого в голове раздался резкий низкий смех, а затем чей-то голос прорычал: “Замолчи, идиотка!”

Она наблюдала, как ее тело, без всякого вмешательства с ее стороны, пересекло комнату и взяло кофемашину, красное свечение которой отражалось от ее сверкающей серебряной поверхности. Она чувствовала, как ее руки держат ее, взвешивают, оценивая ее вес.

Затем она, или кем бы она ни была сейчас, повернулась к столу и увидела, как остальные женщины поднимаются на ноги. Оглядываясь по сторонам в полном замешательстве.

Внезапно тихий голосок в ее голове стал ее собственным.

Бегите! Бегите! Бегите!

Она смотрела, как она идет по комнате. Сью смотрела на нее широко раскрытыми глазами.

– Что случилось? Ты в порядке?

Затем, с всепоглощающим ужасом, Дебра беспомощно наблюдала, как ее собственные руки подняли кофемашину над головой и опустили ее вниз.

Глава 2

Ханна не нависала.

Были ли она почти на грани нависания? Да. Но ей казалось, что она держится примерно на шаг дальше от того места, где сидела Стелла, стараясь оставаться ровно вне зоны нависания. Возможно, это различие существовало только в ее голове, но оно было крайне важным. Она была заместителем главного редактора, но хотела быть одним из тех “крутых” боссов, которые дают свободу, доверяют твоей интуиции и, что важнее всего, не нависают.

Стелла перестала печатать и в последний раз взглянула на текст на экране перед собой.

Когда она заговорила, это был недоверчивый шепот:

– Я… я думаю, мы закончили.

Ханна сдержалась, чтобы не наклониться и не начать перепроверять. Кроме того, Стелла не делала ошибок. Она настолько свободно владела издательским программным обеспечением, что человеческому глазу было трудно за ней уследить.

– Мы закончили? – спросил Окс, глядя на часы. – Сейчас семь пятьдесят девять вечера.

Ханна проработала в “Странных временах” чуть больше девяти месяцев – хотя ей казалось, что она втиснула в эти месяцы пару жизней – но это был еще один новый опыт. У них был свежий номер, готовый к восьми вечера четверга – к тому времени, когда газета теоретически должна была быть готова к печати каждую неделю. Она никогда не была готова вовремя. Никогда. Четверговые вечера неизменно превращались в пятничные утра, прежде чем станок начинал работать. Это говорило все, что нужно было знать о беспрецедентном характере этого события: несмотря на все странные, чудесные, а порой и крайне ужасные вещи, которые пережили сотрудники “Странных времен” вместе, это был один из тех невероятно редких моментов, когда они теряли дар речи.

Это не было случайностью. Ханна готовилась к этому неделями – с тех пор, как поняла, как много значит для Грейс, их