Хугбранд. Сын Севера - Илья Головань

на ветру, гнулся, но не позволял себя сломать. За год на особом положении получилось подучить язык и немного разобраться в местной культуре — после лефкийского выучить новый язык было просто.

С ведром Хугбранд прошел мимо молодого конюха Матиаса, который поспешил отвести взгляд. Когда Хугбранд оказался среди слуг, его сразу же попытались избить. Другим он мозолил глаза, ведь был чужаком, а раньше находился на особом положении. Хугбранд избил всех. Не сразу, и на него доносили много раз, после чего Хугбранда запирали на ночь в сарае или даже стегали плетью, но ничего не менялось: чужак раз за разом лез в драки, пока желающих пакостить просто не осталось.

«А вот и гости», — подумал Хугбранд, когда увидел пыль вдалеке. Не стоило попадаться никому глаза, Хугбранд сразу нырнул на задний двор и зашел за сарай, где каждый день колол дрова.

Кинжал остался, его приходилось прятать. Но больше всего Хугбранду не хватало стоящего оружия. Только здесь, коля дрова, он мог подержать в руках топор, пусть и совсем другой, не похожий на оружие дётов. Да, в бою обычный топор вряд ли бы пригодился, зато можно было привыкнуть к весу и балансу.

— Хугбранд! — прозвучал недовольный голос служанки Берты, когда на колоду для колки легла уже сотая чурка.

— Что случилось?

— Тебя зовет господин. Отряхнись хоть! — сказала Берта напоследок.

Хугбранд так и сделал, заодно умывшись еще раз. У господина — Конрада фон Зиннхайма — были гости. В такие моменты слуги в зале появлялись только затем, чтобы принести еду или долить вина. Кольщику дров там нечего было делать.

— Вот он! — сказал с улыбкой Конрад фон Зиннхайм, когда Хугбранд вошел в зал второго этажа, где хозяин поместья любил принимать гостей.

Медвежья шкура на полу, круглый дубовый стол и около десятка картин, которые совсем не подходили к этому месту. Одна из картин, на которой два рыбака тянули сеть, стоя на плоту, висела ближе всего к камину, из-за чего краска начала трескаться. Эту картину Конрад фон Зиннхайм не любил.

Хозяин поместья давно болел. Его большой живот, как и внушительная грудь, появились отнюдь не от переедания. В молодости Конрад фон Зиннхайм отличился на поле боя, и, пусть и был третьим сыном прошлого барона фон Зиннхайма, унаследовал поместье. Увы, наследник так и не появился. С каждым годом Конрад фон Зиннхайм становился все шире и больше, а всякие надежды на появление ребенка испарились, как дымка над озером.

— Позволь представить — Хугбранд! Отличный парень, его в качестве оруженосца посоветовал сам Геро Боерожденный.

Хугбранд поспешил поклониться.

— Даже так? — удивился гость.

Поднимая голову, бывший дружинник рассмотрел гостя. На вид ему было не больше двадцати, лицо ничем не отличалось от многих других лиц в местных краях — угловатое и длинное, будто выточенное плотником. Внимание привлекала только кольчуга. У гостя явно водились деньги, чтобы позволить себе доспех. А раз он не хотел снимать ее здесь, вдалеке от войн, то явно гордился этим.

Было ясно, что к Конраду фон Зиннхайму приехал рыцарь.

— Я дам тебе его, раз у тебя нет оруженосца, — великодушно сказал хозяин поместья. — Хугбранд! Теперь это твой новый господин! Ты же хотел стать воином? А станешь оруженосцем Рупрехта фон Мадена!

— Почту за честь служить вам, — поклонился Хугбранд, заметив, как покосилось лицо его нового господина. Не заметить акцента Хугбранда было сложно.

— Собирайся и прощайся. Через час мы уходим, — сказал ему Рупрехт. Хугбранд кивнул и вновь поклонился — уже Конраду фон Зиннхайму.

— Благодарю за то, что присмотрели за мной.

— Как видишь, он неплохой малый, — сказал Конрад, и на его заплывшем жиром лице появилась улыбка.

«Оруженосец, как же», — подумал Хугбранд, когда вышел из пропахшего жареной свининой зала.

Рупрехта он никогда не видел. Зато другие рыцари порой заглядывали в поместье Зиннхайм, и Хугбранд уже понял, как устроены их отряды. У них не было больших дружин, как у отца, вместо этого они водили с собой небольшой отряд — два, три, а один раз даже семь человек. Такой отряд назывался «копье», и каждый уважающий себя рыцарь пытался набрать людей посильнее. По виду подчиненных, по их оружию можно было понять и статус знатного человека, и то, сколько у него денег и насколько он заботится о своих людях.

Рупрехт не привел с собой никого. Поэтому Конрад уступил ему одного из слуг, отправив на войну «лишнего». «Хотелось бы служить кому-то опытному», — думал Хугбранд, собирая немногие вещи. Даже так он не жаловался: наконец-то жизнь сдвинулась с мертвой точки, приближая его к далекой цели.

Через час Хугбранд стоял у ворот. Дожидаться Рупрехта фон Мадена пришлось еще полчаса, только тогда новый господин с широкой улыбкой вышел с поместья едва ли не в обнимку с Конрадом.

— Бывай, Рупрехт! Передавай привет отцу, как будешь дома, — сказал хозяин поместья.

— Обязательно. И спасибо за слугу, — кивнул Рупрехт с такой важностью, будто был не обычным рыцарем, а влиятельным человеком, делающим большое одолжение.

Из конюшни вывели гнедую кобылу. Рупрехт ловко вскочил на нее и выехал за ворота.

— Верхом умеешь ездить? — спросил он.

— Умею, — ответил Хугбранд.

— Понятно. Надеюсь, не отстанешь, — сказал Рупрехт и поехал вперед. Хугбранду не оставалось ничего другого, кроме как побежать следом.

Новый господин проверял его на прочность. Через полмили Рупрехт придержал лошадь и заговорил:

— Меня зовут Рупрехт фон Маден. Запомни хорошо мое имя. Скоро мы отправимся на войну, чтобы я обрел славу.

— Я получу оружие? — спросил Хугбранд. Запыхаться он не успел, но уже отвык бегать на дальние расстояния.

— Оружие? У меня что, лишних денег много? — хмыкнул Рупрехт. — Мне нужен тот, кто будет мне помогать, а не мешать. Верный слуга, который будет выполнять мои поручения и подавать оружие. Все понятно?

— Да, господин.

«Надеюсь, хоть кормить будет», — подумал Хугбранд, уже скучая по топору возле сарая.

После сытного обеда и пары-тройки кубков вина Рупрехт не был настроен на долгое путешествие. Остановился он через два часа на постоялом дворе на самой окраине города Тослар, о котором Хугбранду доводилось только слышать.

Поместье Зиннхайм стояло между двумя городами — Тослар и Зиннбург. Если последний был известен за некогда богатые, но ныне истощившиеся шахты, то вот Тослар стал «духовным» наследником Зиннбурга. Шахт там,