Ирина Орковна - Вера Платонова

мир? Что за загробный мир, в котором все тоже умерли? Ирка зажмурилась, затем открыла глаза, ощутимо ущипнула себя за руку, дернула за косичку. Руки слушались, ноги шли, куда ей хотелось.

Первой ее мыслью было забиться в укромный уголок и подождать, когда все закончится. А лучше вдобавок помолиться. Ирка закатила глаза и стала вспоминать слова молитвы, но дальше «Отче наш» дело не пошло. Точно, нужно спрятаться в укромное место и выждать, авось что-то изменится.

Она пошла по остаткам поселения, вытягивая шею вперед, и не понимая, что страшнее, остаться здесь в одиночестве или встретить кого-то живого, но, возможно, воинственного.

Один из шатров отличался от остальных. Вершину его там, где несущие жерди перекрещивались, венчал череп рогатого животного. У входа в жилище, дверью которого служила плотная занавесь из неведомых Ирке трав, лежали кучки золы, птичьи кости и другие малопонятные атрибуты. Девушка, поддавшись внезапному любопытству, протянула руку, чтобы отдернуть тяжелую штору…

Как вдруг из самого шатра послышался протяжный стон.

Ирка подскочила, как ошпаренная, и в ужасе отпрянула от жилища. Кто это, что это? Сердце заколотилось, как у зайца. «Вали-ка ты, Ирка, отсюда!» — пронеслась в голове мысль. А затем следующая: «А если там человек умирает, а ты можешь помочь? И не поможешь! Вина ляжет и на тебя». И снова: «А чем поможешь-то? Ты ж ничего не умеешь!» Стон повторился. «Ну бессовестная, Ирка!» — снова заговорил праведный голосок в голове.

«Ну почему я такая совестливая?» — подумала Ира, трясущейся рукой, берясь за полог.

В шатре было мало света и пахло какими-то травами. Как только глаза привыкли к темноте, Ира огляделась. Жилище деревенского знахаря или ведьмы, не иначе: везде, где только можно развешаны и разложены пучки трав, валяются птичьи лапы, гора черепков и битой глиняной посуды. По полу бегает настоящая живая курица. В углу лежит очередное тело. «Так, все. На выход, Ирка!»

— Вырра! — простонало тело. — Вырра, ты?

Ирка остановилась и замерла.

— Нет, не я! — тихо прошептала она чужим голосом. — Я пойду, пожалуй…

— Стой! Подойди, — просипело тело.

Ира присмотрелась: оно принадлежало женщине зрелого возраста, и, похоже, что дела ее были плохи. Из груди, с расходящимся алым пятном на коричневой ткани платья, торчала рукоять и половина лезвия меча. Дыхание становилось все более и более хриплым и тяжелым.

— Чем я могу… чем я помочь? — Ира как всегда теряла дар речи и путала слова даже в собственных кошмарах. Она подошла поближе, расценив, что положение незнакомки не располагает к нападению.

— Почему ты? — простонала женщина, вглядываясь в нее. — Я просила предков послать нам спасителя… Я успела ударить в барабан душ… но ты? — В глазах умирающей плескалось чистое разочарование. Слишком хорошо Ирка знала, как читается эта эмоция во взгляде других людей. — Ты себя-то не спасла! Зачем? Слабо ударила… — последние слова застыли у нее на губах.

— Нет. Нет, нет, нет, нет, — забормотала Ирка, не зная, что делать. — Не бросайте меня тут одну!

Она всхлипнула и заревела. Надо что-то сделать, куда-то пойти. Как в этом разобраться? Ирка села на пол, присыпанный соломой, обняла себя за колени и завыла в голос.

Когда скулы уже свело от рыданий, до Ирки дошло, что можно поискать других поселенцев, оставшихся в живых.

Она выбралась из шатра знахарки, и снова побрела по лагерю, стараясь не отводить глаз от лежавших тел слишком быстро, и с замиранием сердца прислушиваясь к любым шорохам.

— Вырка! — произнес кто-то громким шепотом. — Живая?

У Ирки от этого внезапного звука посреди мертвой тишины сердце вновь чуть не выскочило. Она закрутила головой по сторонам. Куча шкур, похожих на коровьи, лежавшая неподалеку, вздыбилась и заходила ходуном. Из нее ловко выбрался молодой мужчина. Ирка вытаращилась на него с восхищением, смешанным с неверием своим глазам.

По части внешности незнакомец давал сто очков вперед любому голливудскому секс-символу. Если во вселенной существовал идеально сложенный человек, то сейчас он стоял перед ней. На безупречном теле сидела весьма приятная голова с длинными светлыми волосами и ясными голубыми глазами. Ирке показалось странным, что выглядел незнакомец целым и невредимым. Учитывая окружающую обстановку, это настораживало.

Ей было неловко пялиться на юношу, стоявшему перед ней в одних коротких облегающих штанах, но и не пялиться было неимоверно сложно. Взгляд то и дело невольно примагничивался к дивному прессу и рельефным плечам.

Красавец печально обвел взглядом место побоища:

— Всех перебили, Вырка, но ты-то как в живых осталась? Я видел, как ты упала. Сражалась, как истинный потомок орков!

«То Вырра, теперь Вырка! — подумала Ира. — Или это у них это что-то вроде слова-паразита? И что это значит 'видел», а помочь никак нельзя было?"

Глава 4

Выжившие

— А ты, вы… Ты почему жив остался? — осторожно спросила она, продолжая удивляться своему голосу.

— Спрятался я тут, в шкурах. Сама понимаешь, мне никак нельзя было…

— Н-не понимаю, — недоумевала Ирка.

— Вырра, но твой же отец… — развел руками красавец.

— Отец?

— Грыр!

— Будь здоров!

Вежливость была Иркиным светом в конце туннеля, если человек чихнул, изволь пожелать здоровья. Парень странно посмотрел на нее и снова рыкнул:

— Грыр…

— Расти большой.

— Что? — не понял пожелания тот. — Ну что я буду говорить. Сама там была, на том совете, все видела. И даже голосовала.

Он скользнул рукой вдоль своего живота, показывая татуировку. в виде круга, перечеркнутого наискось двумя прямыми, и продолжил:

— Еще пару лет нельзя оружие в руки брать. Выходит, вдвоем мы с тобой остались здесь. Трус с клеймом и гордость племени. Хорт и Вырра.

Он сел на корточки и пригорюнился.

— Ты Хорт? Тебя так зовут? — уточнила Ира.

— Пока что да, — теперь насторожился ее собеседник, чуть приподнял голову и пристальнее вгляделся в нее. — А где твои раны от стрел? Там одна горло пробила, я со своего места видел.

Ирка села рядом, и замотала головой:

— Не Вырра я, ох, совсем не Выыырра… — И снова заревела.

— Да как не Вырра-то… Ты у нас одна такая рыжая была. За версту голову видать!

— Не знаю, как! Жила себе, на работу ходила, ела, спала, и вот, вселилась в какую-то Вырру. Из фильмов про дикарей…

— Колдовство какое-то! — присвистнул Хорт. — И ведь не отличишь: один в один Выррка. Ну-ка скажи: «а иди ты Хорт, собачий сын, в зад коровий!»

— Я так не выражаюсь, — вытерла нос мускулистой рукой, увешанной рядом браслетов, Ирка. — А зеркало есть у вас?

Рядом послышалось звяканье металла и тихий вздох.

Ирка с Хортом в ужасе вскочили,