Погоня за прошлым - Вадим Фарг

— Он… он восстанавливает атмосферу, — пробормотала Кира, уставившись на дисплей своего наручного компьютера. — Азот… кислород… Состав почти как земной. Но температура… боже, минус тридцать градусов.

Корабль запер нас внутри, превратившись в нашу личную ледяную тюрьму.

Я медленно поднял руки и отстегнул зажимы шлема. Кира ахнула.

— Влад, ты что творишь⁈ С ума сошёл⁈

Я снял шлем. Ледяной воздух тут же обжёг лицо и лёгкие, но дышать действительно было можно. Я посмотрел на иглу, которую всё ещё сжимал в пальцах. Кристаллик крови на её кончике исчез. Впитался.

— Это была не ловушка, — сказал я тихо. Мой голос без шлемофона прозвучал глухо и странно в этом огромном коридоре. — Это был… тест. Своего рода ключ.

Кира смотрела на меня, совершенно ничего не понимая.

— Что? Какой ещё ключ? Эта штука чуть тебя не убила!

— Она не пыталась меня убить. Она брала анализ. Проверяла мою ДНК. — Я кивнул на панель, из которой выскочила игла. — Подумай сама. Корабль был мёртв, все системы отключены. Но контур защиты оставался активным. Он ждал. Ждал кого-то из своего экипажа. Игла взяла образец крови, и как только система его распознала… корабль проснулся. Он загерметизировал корпус, чтобы спасти раненого члена команды. То есть меня.

Кажется, до Киры начало медленно доходить. Ужас в её глазах сменился полным ошеломлением.

— Он… он тебя узнал? По капле крови?

— Да, — я посмотрел в синюю полутьму длинного коридора, уходящего вглубь корабля. — Он узнал меня. И теперь он нас отсюда не выпустит. Этот корабль-призрак думает, что его хозяин наконец-то вернулся домой.

Глава 3

Мы шли по полутёмным коридорам в полной тишине. Я шагал первым, всё ещё сжимая в руке бесполезную теперь иглу. Кира семенила чуть позади, и стук её ботинок по металлической палубе казался оглушительным. Каждый наш шаг гулко отдавался эхом в этой новой, звенящей пустоте. Корабль больше не был мёртв. Он ожил, и это было гораздо страшнее. Я чувствовал это кожей — слабая, едва заметная вибрация под ногами, тихое, низкое гудение, которое словно исходило из самых стен. Он дышал, и его дыхание было ледяным.

— Куда мы идём? — наконец не выдержала Кира. Её голос прозвучал так громко, что я вздрогнул.

— На мостик, — ответил я, не сбавляя шага и не оборачиваясь. Не хотелось, чтобы она видела выражение моего лица.

— А ты знаешь дорогу? — в её голосе сквозило сомнение, смешанное со страхом.

— Понятия не имею. Но мои ноги, кажется, знают.

И это была самая странная и пугающая правда. Мой мозг был чистым листом, но тело двигалось с абсолютной уверенностью. Я сворачивал в нужных проходах, огибал заклинившие гермоворота и безошибочно находил единственный верный путь. Словно я уже ходил здесь тысячи раз. Словно невидимая рука вела меня по лабиринтам моего собственного, забытого прошлого.

Чем глубже мы уходили в брюхо этого металлического зверя, тем чаще нам попадались следы жестокой бойни. Оплавленные переборки, будто кто-то прошёлся по ним гигантским паяльником. Глубокие борозды на стенах, оставленные не то когтями, не то оружием, о котором я не хотел даже думать. Разбитые вдребезги панели, из которых торчали пучки искрящих проводов. Но по-прежнему — ни одного тела. Ни единой капли крови. Только холод, разрушения и эта жуткая, стерильная чистота.

Наконец, мы оказались перед массивной двойной дверью. Она была приоткрыта. Одна створка висела на единственной петле, вся искорёженная, будто её пытался выбить какой-то гигант. За ней виднелся мостик.

Капитанская рубка «Рассветного Странника» поражала своими размерами. Она была огромной. Панорамный иллюминатор во всю стену открывал вид на сияющие облака туманности, но сейчас эта красота казалась злой насмешкой. Внутри творился настоящий ад. Кресла экипажа были вырваны с корнем и разбросаны по палубе, как игрушки капризного ребёнка. Консоли управления были разбиты, их экраны напоминали паутину из трещин. В воздухе висела всё та же ледяная пыль, похожая на иней.

Я медленно вошёл внутрь, мои ботинки хрустели по осколкам стекла. Мой путь лежал к главному командному креслу в центре зала. Оно было повёрнуто спинкой ко входу. Я обошёл его. Пусто. Но на подлокотниках я заметил глубокие вмятины, словно кто-то с нечеловеческой силой вцепился в них, пытаясь удержаться.

— Какой ужас… — прошептала Кира, застыв на пороге. — Что же здесь случилось?

Я не ответил. Мой взгляд был прикован к центральной консоли прямо перед креслом. В отличие от остальных, её главный экран был цел. Чёрный, гладкий, без единой царапины.

Словно в тумане, я протянул руку и коснулся его холодной поверхности. Пальцы сами заскользили по сенсорным иконкам, которые тускло загорались под моими прикосновениями. Я не понимал, что я делаю, но руки всё помнили. Они открывали какие-то системные файлы, вводили длинные коды доступа, которые всплывали в моей голове из ниоткуда, как пузырьки воздуха со дна.

— Влад, что ты делаешь? Как ты… — в голосе Киры зазвенела тревога.

— Ищу бортовой журнал, — пробормотал я, сам удивляясь своим словам. — Последнюю запись.

Я нажал на последнюю иконку. Экран на миг ослепительно вспыхнул, а затем на нём появилось изображение. Картинка с камеры, встроенной в консоль.

На экране было лицо. Моё лицо.

Но это был не я.

Человек в капитанском кресле выглядел ужасно. Его форма была разорвана в клочья, на скуле темнел свежий кровоподтёк. Коротко стриженные волосы слиплись от пота и крови. Но самое страшное было в глазах. В них горел такой пожар, такая дикая смесь ярости, отчаяния и холодной, злой решимости, что у меня по спине пробежал мороз. Это был взгляд загнанного в угол зверя. Сломленного, но не сдавшегося.

И тут я вспомнил. Это лицо я видел в своём кошмаре. Лицо женщины с белыми волосами, перекошенное от гнева, и это… это лицо, которое смотрело на неё с такой же лютой ненавистью. Только в том сне оно было чужим, размытым, будто я смотрел на него через запотевшее стекло. А теперь я видел его в мельчайших деталях. И это было моё собственное отражение из кривого зеркала.

Человек на экране тяжело дышал, из разбитой губы сочилась кровь. Он посмотрел прямо в камеру, прямо мне в глаза, и его губы скривились в усмешке, полной боли.

— Коммандер Вазар, запись последняя, — прохрипел он. Голос был моим, но сорванным, грубым и пропитанным ядом. — Протокол «Заслон» активирован. Никто не покинет корабль. Миссия превыше всего. Корабль это знает.

Он замолчал, и на долю секунды в его глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление. Но оно тут же утонуло в новой волне слепой ярости.