Малолетка 2. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

— Осторожно только, — сказал он. — Тут чуть сильнее тронешь — его опять корёжит.

— Я вижу.

Шмель повёл глазами. Сначала просто смотрел в мою сторону мутно, как через грязное стекло, потом всё-таки зацепился взглядом и узнал. Узнал — это было видно. Попробовал шевельнуться, сразу дёрнулся и тут же скривился, будто ему в бок снова вошло то, что мы оттуда еле вытащили.

— Лежи, — сказал я. — Не дёргайся.

Он сглотнул, облизал сухие губы и всё равно упрямо попробовал что-то выдавить. Голос шёл плохо, хрипло.

— Сын… — прошептал он.

Я наклонился ближе.

— Что?

Шмель с усилием вдохнул, и от этого у него даже скулы свело.

— Сын… коммерсанта… — выдал он по слогам.

Я сразу положил ладонь ему на плечо, прижал крепко, чтобы не рыпался.

— Тихо, — сказал я жёстко. — Тебе сейчас не базарить надо. Оклемайся сначала. Потом скажешь нормально.

Он будто ещё хотел дожать что-то одно, самое важное, то, ради чего и цеплялся за сознание, но силы кончились раньше. Глаза у него опять поплыли, взгляд сорвался в сторону, веки дрогнули и опустились.

Игорь коротко посмотрел на меня, потом затянул бинт, поправил край повязки и осторожно выдохнул.

— Упрямый.

— Воды давал? — спросил я.

— Понемногу, — ответил Игорь. — Больше не идёт. Сразу мутить начинает.

За спиной глухо стукнуло по косяку. Я поднял голову. В проходе стоял Рашпиль. Он посмотрел на меня и бросил:

— Надо перетереть.

Я и без этого понял, что пришёл он не просто так. Значит, что-то срочное.

Я вышел за Рашпилем наружу. Мы отошли за створку, в узкую щель между сараем и стеной, где нас не было видно от корпуса.

Рашпиль не стал тянуть.

— Тебе стрелку забили.

Глава 2

Я молча смотрел на Рашпиля, ожидая продолжения. Он стоял напротив, чуть вполоборота, будто не собирался задерживаться дольше нужного. Только сейчас в нём не было обычной ленцы и расслабленной наглости, с которой он раньше заходил почти в любой разговор. Сейчас он пришёл по делу, и это чувствовалось сразу.

— Через рыночного бегунка передали, — продолжил он. — Босяки с рынка базарить хотят.

— Где? — спросил я.

— Пустырь за гаражами. Сегодня вечером.

Я кивнул, уже складывая всё в голове в расклад. Не сказать, что неожиданно, примерно такого расклада я и ожидал. Потому понимал, что никакого настоящего «базара» там не намечалось. Разве что в качестве прелюдии.

Кто набивал мне стрелку, тоже было понятно сразу

— Жила. Он либо тянул время, либо щупал, сколько за мной реально стоит. А может, и то и другое сразу.

Рашпиль, видно, это по моему лицу тоже прочитал, потому что сам коротко кивнул и сказал:

— Да. Мне тоже не нравится. Пахнет не разговором.

Рашпиль помолчал секунду, потом спросил:

— Пойдёшь?

— Пойду, — я ни секунды не колебался.

Он снова замолчал ненадолго, переваривая.

— Помощь нужна? — сухо спросил он.

Прозвучало неожиданно, и я на него посмотрел внимательнее. Он спрашивал так, как будто уже окончательно решил, на какой стороне стоит.

— Я сообщу, если понадобится, — сказал я.

Рашпиль кивнул.

— Ладно, — бросил он. — Я рядом.

— Буду иметь в виду, — ответил я.

Он развернулся и ушёл первым. Я ещё секунду постоял у стены, слушая, как в сарае тяжело дышит Шмель. Неожиданно, конечно, прозвучало его предложение, но любопытно.

Это ещё не делало его своим. До своих Рашпилю было далеко. Слишком многое за ним тянулось, и такие, как он, за один день в новых людей не превращаются. Жизнь в детдоме вообще плохо располагала к чудесам.

Здесь, если человек и менялся, то не красиво, а кусками, через упрямство, выгодные и невыгодные выборы — в момент, когда уже нельзя сидеть на двух стульях и делать вид, что ты просто смотришь со стороны.

Но и пустым местом Рашпиль уже не был. А в нашем раскладе это значило куда больше, чем любые правильные слова.

— Ладно, — тихо сказал я сам себе и оттолкнулся от стены.

Надо было не думать про Рашпиля, а раскладывать, что делать до вечера. Время на такие вещи всегда кончалось быстро. Пока ты его вроде бы ещё чувствуешь и кажется, что успеваешь прикинуть и собрать людей, — время уже уходит.

Когда я вернулся, Игорь уже закончил со Шмелём. Тот снова благополучно отключился, только дышал с коротким сипом, будто даже во сне продолжал через что-то продираться.

Игорь сидел на табурете, упершись локтями в колени, и смотрел в пол перед собой. Когда я вошёл, он поднял на меня глаза.

— Что там?

Я ходить кругами не стал.

— Под вечер мне стрелку забили.

Игорь сразу подобрался.

— Кто?

— Через рыночного бегунка передали. Босяки с рынка хотят базарить на пустыре за гаражами.

Игорь аж со стула встал.

— Не ходи.

— Пойду.

— Ты вообще слышишь, что я говорю? — возмутился он. — Это ж галимая подстава.

— Конечно, подстава.

— Тогда на кой-чёрт туда соваться?

Я посмотрел на него спокойно.

— Потому что если я сейчас не выйду, подумают, что мы зассали.

Игорь ничего не ответил сразу, только смотрел на меня молча с упрямым выражением. Мой ответ ему не нравился, но мимо логики пройти он тоже не мог. Мы оба понимали одну простую вещь: в таких делах отказ от выхода никогда не означает, что драки не будет. Это значит только одно — место драки выберут уже без тебя, время тоже, и условия будут не твоими.

Игорь выдохнул и опустился обратно на стул.

— Ладно. Допустим. Но с какого хрена в этом раскладе рядом ещё и Рашпиль?

Вот этого я и ждал. Не сам вопрос даже, а то, как быстро Игорь к нему пришёл. Значит, уже начал разбирать расклад по частям.

— Именно поэтому и рядом, — сказал я. — Если он мутит, то у меня под рукой будет. Если не мутит… пригодится.

— Или вот как раз под рукой ответит нежданчиком.

— Если бы хотел неждануть, не приходил бы сам, — ответил я. — Передал бы через кого угодно и смотрел бы со стороны.

Игорь нахмурился.

— Может, он специально так и играет? Чтобы мы расслабились?

Я кивнул, не отрицая очевидного.

— Может. Потому и не делаем из него брата навек. Но и выкидывать в сторону сейчас тоже глупо. Он знает, что происходит на рынке, и уже засветился рядом со мной. Поэтому назад к своему прежнему раскладу ему теперь не вернуться просто по щелчку. Такие люди самые полезные ровно тогда, когда ещё не свои, но уже и не чужие до конца. На них надо