Сорок третий – 4 - Андрей Борисович Земляной

и кадровый оператор среднего контура, Мевор — региональный транспортный координатор, «Дельн-Аст» — страховая кровь схемы, «Северный маршрут» — столичная точка связи, Эйрин Сольм — первый подтверждённый человек из министерства, Ахор — внешний куратор верхнего слоя.

Картина наконец переставала быть просто набором неприятных совпадений.

Она становилась системой.

И система эта уже не укладывалась ни в рамки одной семьи, ни в рамки одной бригады, ни даже в рамки пары хороших контрразведывательных разработок.

Слишком глубоко, слишком умно и слишком давно плесневело.

— Что делаем с пленными? — спросил Хирс.

Ардор подумал.

— Грамта пока держим здесь. Изолированно. Официально — за диверсию и утрату доверия. Неофициально — потому что он ещё пригодится на проверках деталей. Ревата… — он посмотрел на серую полосу на шее пленного. — Ревата утром передаём в разведку. Под расписку, под врачей и под охрану такого уровня, чтобы ни одна сука даже не мечтала о втором шансе его убрать.

— Понял.

— И сразу готовим пакет наверх.

Деркас коротко усмехнулся.

— Пакет наверх — это у нас теперь очень скромное название для хорошего столичного землетрясения?

— Пока ещё нет, — сказал Ардор. — Пока это только первая опора, которую мы выдернули из их конструкции.

Хирс поднялся.

— А если наверху решат брать Сольма сразу?

Ардор покачал головой.

— Не решат. Слишком рано. Если они не идиоты, Мевора тоже пока не тронут. Будут раскручивать вверх и в стороны. Им сейчас важнее понять, кто сидит за Ахором, чем сорвать одного чиновника и потом полгода ловить воздух.

— Логично, — согласился Хирс. — И бесит.

— Логика вообще бесячья наука.

Глава 2

Когда Ардор вышел из подвала, небо уже светлело. Военный городок пребывал в редком для него состоянии тишины и покоя.

Только дежурная смена у штаба да пара сонных техников тащили куда-то ящик с инструментом, отчаянно мечтая о времени, когда начальство наконец перестанет выдумывать им ночные приключения.

Он не пошёл спать. Смысла уже не было а вместо этого зашёл в штаб, сел в кабинете и собственноручно набросал сверхкороткую выжимку для Зальта. Не рапорт и не красивый аналитический обзор. А именно боевую выжимку — так, как её должен видеть человек наверху, у которого на столе через час лягут ещё двадцать неприятных бумаг, и которому надо не утонуть в деталях, а сразу понять, где у противника идёт становая жила.

Деркас принёс пару саморазогревающихся бутылок солго, одну поставил на стол, вторую ловко открыл, сорвав крышку и присел на стул.

— Ну что, господин граф. Поздравляю. Мы, кажется, только что вытащили из-под пола не крысиную нору, а половину городского коллектора.

— Пока только люк открыли, господин полковник — ответил Ардор.

— А вонь уже такая, что хоть противогаз надевай.

— Это хороший признак.

— У вас вообще всё хорошее какое-то очень сомнительное.

Ардор чуть усмехнулся.

— Не мы такие — служба такая.

Деркас помолчал.

— Как думаете, когда ударят?

— Не сегодня точно.

— Почему?

— Потому что после такой потери они будут сначала считать, кто ещё не засветился и где у них дырка. А вот потом — да. И тогда уже не только по технике. Скорее всего, попробуют снова зайти по репутации, по дисциплине или через своих людей в штабе.

— То есть расслабляться рано.

— Расслабляться теперь вообще вредно для здоровья.

Начальник штаба кивнул, встал и сделав глоток из бутылки уже стоя у двери, вдруг спросил:

— А Сольм… это кто вообще такой?

Ардор оторвал взгляд от бумаги.

— Функционально? Первый настоящий человек из министерства. Не самый громкий, не самый высокий. Но уже достаточно глубокий, чтобы через него шли окна, маршруты и право на случайный хаос по всей стране.

— А Ахор?

— А вот Ахор — это уже та фигура, из-за которой людей вроде Сольма и Мевора не жалко потерять, потому что пока жив он — сеть в целом жива.

Деркас хмыкнул.

— Согласен. И могу уверенно сказать, что поток дерьма только усилится.

— Да, но уже пойдёт в смеси с кровью этих тварей.

Шифрограмма из батальона дошла до столицы ещё до того, как в окнах Генерального штаба окончательно погасли лампы, сменившись дневным светом.

Марсана вообще умела жить в многих режимах сразу. Для обывателя она к утру только просыпалась: газетчики шуршали на углах своими кипами, раскладывая «большой» «средний» и «малый» наборы газет, первые трамваи натужно гудели, выезжая на линию, булочники ругались с поставщиками молока за проезд по узким улочкам старого города, чиновники пили утренний солго, бездумно глядя в пространство, а для людей, сидящих в зданиях без вывески, никакого «утра» не существовало. У них просто один день сменял другой, и иногда давая время прогуляться по увеселительным заведениям, и провести вечер и ночь с резвой дамой.

В малом совещательном зале номер восемь, Генерального штаба к восьми утра уже сидели те же лица, что собирались ночью, и ещё двое новых.

Генерал с усами, по-прежнему похожий на математика, которому мир упорно подсовывал трупы вместо уравнений, Ингро Талис — всегда свежий, собранный и оттого особенно неприятный для любого, кто надеялся, что ночь его хоть как-то утомит, Эстор Валлен, когда-то успешный профессор психологии, со своей тихой, сухой внимательностью человека, привыкшего видеть в людях не души, а струны, Элтор Ирталь — мрачный, как полковник при министерской проверке.

И ещё один — плотный, чуть рыхлый с виду штатский господин с таким безобидным лицом, что именно ему в этой комнате и следовало бояться больше всего. Он не представился сразу. Просто сел, открыл папку и начал читать так, будто уже заранее не верил ни одной строке, но собирался использовать их все.

Шестой фигурой оказался человек из министерства внутренней безопасности Канцелярии. Не высокий, не низкий, не красивый, не уродливый — как и полагается людям, которых государство выращивает на роль умного инструмента, а не публичной вывески.

Эстор закончил читать первым.

Положил выжимку Ардора на стол.

— Вот теперь у нас уже не рисунок, — сказал он. — У нас хребет, причём с ручкой для вынимания.

Ингро кивнул.

— Допросы подтверждают низовой внутренний пробой на батальонном уровне. Реват — средний операционный слой. Мевор — региональный координационный узел. Сольм — министерский доступ к окнам и маршрутизации. Это уже не теория. Это конструкция.

— И очень неприятная, — добавил Ирталь. — Особенно если