Чертов менталист 4 - Тин Тиныч

Мещерский надавил на меня силой духа. Стало неприятно, но ничем эдаким удивить меня он не мог. Я всего лишь убедился, что у него действительно крепкая ментальная сфера, но это и раньше новостью не было. Вопрос, что он еще умеет, помимо хорошего освоенного трюка с давлением на собеседника? Как пойму, так и сделаю отсюда вывод, менталист он или так, человек без дара, неплохо развивший в себе то немногое, что у него было.

— Не делай вид, будто не понимаешь меня, — в голосе Мещерского послышалось раздражение.

— Могу сделать вид, что замерз, — перпендикулярно ожиданиям ректора парировал я, и Константин Константинович, похоже, начал заводиться еще сильнее, не понимая, почему рядовой студент не трясется перед ним и не молит о снисхождении.

А мне чего? Я себя виноватым не чувствую. Опять же: пусть он словами свои претензии выскажет, а не играет в игру «угадай, чем именно ты вывел меня из себя». Не я был инициатором этой встречи.

— Совсем оборзел? — рявкнул Мещерский.

— Давайте всё-таки выбирать более подходящую лексику для нашего общения, — флегматично заметил я. — Все-таки мы оба дворяне. И да, судя по прогнозу погоды и тому, что я сейчас чувствую, идет похолодание, а беседка от ветра ничуть не защищена. Еще немного, и я действительно начну зябнуть, стоя здесь на морозе.

— Самого умного из себя корчишь? — внезапно взял себя в руки Константин Константинович, но напор силы духа при этом не убавил ни на грош. — Ладно, поговорим тогда иначе. Как ты узнал о смерти Зарткевича?

— Как и вы, полагаю, — пожал я плечами. — Мне об этом сообщили.

— С чего ты вдруг решил, что мне должна была быть интересна эта информация?

— Честно говоря, уверенности не было.

— Но ты же не просто так сказал мне об этом? Ты же с чего-то подумал, что, может быть, вот хоть на столечко, что я смогу оценить сообщение о смерти этого человека?

— А вы его знали лично?

— Вопросы здесь задаю я! — всё тем же обманчиво вкрадчивым голосом попытался урезонить меня Мещерский.

— Тогда какой мне смысл в нашем диалоге? — пожал я плечами. — Вы что-то хотите узнать у меня, я, вполне вероятно, чего-то захочу узнать от вас. Тогда беседа становится взаимно полезной. В противном случае мы разойдемся обоюдно расстроенными. И это может случиться уже очень скоро.

— Бессмертный, что ли? — осклабился Константин Константинович.

— Нет, — пожал я плечами. — Просто в некотором смысле живу вторую жизнь. Хотя и не совсем в том варианте, как вы.

Слышали бы меня сейчас дед с Карпом Матвеевичем, чувствую, устроили бы темную за несогласованный контакт с Иным такого уровня. Но, ребятушки, это как бы они здесь в гостях, а не мы. Так почему же пришельцы бодро подбираются к самой верхушке власти и уже обнаглели до того, что устроили заговор против Императора, а мы при этом не должны никак на это реагировать? Как по мне, налицо прямой конфликт интересов. И я никому не давал клятвы молчать и не лезть в это дело. Оно как бы и меня касается. И Миланы. И всех моих близких.

Опять же, я не сотрудник особого отдела. Это у них давнее распоряжение имеется не соваться к Иным под страхом увольнения и закрывать глаза на сам факт их существования. А я — птица свободного полета, инструкциями не связанная. Официально обладаю воздушным даром и даром некромантии. Проверка показала, что дара ментала у меня нет. А захотите еще одну провести, чтобы меня на горячем поймать и зафиксировать, так замучаетесь пыль глотать. После общения с Карпом Матвеевичем я уже знаю, как моя ментальная сфера для вас выглядит: ничегошеньки вы там не найдете и не докажете.

Что может сделать мне Мещерский? Выгнать с позором из Академии? Ну пусть попробует. Особенно интересно, что он скажет в части обоснования своего решения: что этакого мог натворить за неполный месяц студент-первокурсник, окончивший сессию на все пятерки и вылетевший из вуза в конце января? А может, это игра на опережение? Ведь вышвырнуть предполагается человека, вскрывшего гнойник в преподавательских рядах, зревший долгие годы подряд. И вряд ли человеческая память настолько слаба, чтобы не вспомнить имя парня, открывшего жалобную доску, с которой всё и началось?

Подослать убийц? Это вполне. Ну, пусть тогда в очередь становится. Он далеко не первым окажется, кто по этому скользкому пути пошел. Но и разговор тогда у нас с ним будет совершенно другим.

И да, теперь я окончательно понял. Зря я так нервничал: Мещерский ни разу не менталист. Так что с ним можно особо не церемониться в этом плане. Моё поверхностное сканирование он точно на себе не почувствует.

И кстати, где там Филин? Тут такое происходит, а он…

«Не мешай работать, папаша, — тут же дал о себе знать конструкт. — И вообще забудь обо мне еще хотя бы на пару минут. Я здесь рядом, не переживай».

Отлично, так я жду, Мещерский мне скажет что-нибудь в ответ или как? Язык от удивления проглотил? Или уже планирует, как придушить меня с особой жестокостью и прикопать в сугробе прямо возле беседки?

— Надо же, как интересно, — медленно, будто оттаивая, произнес Мещерский, пристально глядя на меня и опуская руки. — А знаешь, пожалуй, ты прав. Здесь действительно слишком холодно стоять. Предлагаю сменить дислокацию.

— Я только за.

— Иди за мной, — принял решение Константин Константинович и первым покинул беседку.

Я отправился следом, порадовавшись про себя, что Милана легла спать. Наш разговор с ректором, похоже, серьезно затягивается, а значит, по возвращении в общежитие меня бы точно ждал скандал. Поэтому пусть спит девочка, всё к лучшему.

Я думал, мы отправимся в сторону главного здания, или хотя бы преподавательского корпуса, но Мещерский уверенно шел ко входу в торгово-развлекательную зону. Однако и там мы не задержались, а сели в вызванное им такси и отправились в город. Ехать пришлось недолго, в районе получаса. Константин в поездке молчал, что меня более чем устраивало, поскольку подоспел с отчетом Филин.

«Папаша, там, конечно, миллион мыслей одновременно, сам черт ногу сломит, но мужик реально озадачен. И даже растерян. Злости на тебя никакой нет. Зато есть непонимание, куда тебя теперь пристроить в уже сложившуюся картину мира, на какую полочку поставить».

«Малой,