Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс

Врач быстро засучил рукава, достал из-под топчана потертый саквояж. Оттуда — инструменты, какие-то склянки. Я помогал, как мог: подавал, держал, когда нужно. Леха стиснул зубы, когда доктор начал вправлять пальцы, но не издал ни звука.

— Кость не сломана, — сказал тот, заканчивая осмотр кисти. — Но вывих достаточно серьезный. Я не рентген, но скорее всего, все так и есть. Два пальца сломаны, но я их поставил. Теперь нужен покой, противовоспалительное и антибиотики. — Он полез в саквояж, достал ампулы, шприц. — Повезло, есть еще запасы. Американские. Остались с тех времен, когда ЦРУ кормило наших душманов. А теперь мне отдают за еду.

— Ты вообще кто? — спросил я, глядя, как он ловко ставит укол Савельеву. — Врач?

— Был. — Он усмехнулся, но без веселья. — Когда-то. В Союзе закончил учебу, стал фельдшером. Потом армия, Афганистан. Был прапорщиком медицинской службы. В восемьдесят пятом попал в плен. Душманы хотели меня обменять, но что-то не срослось. А я врач, когда они узнали, меня увели вглубь территорий оппозиции. Лечил их, их семьи. Принял ислам. Потом, когда война кончилась, уже некуда было возвращаться. После женился. Вот так и живу.

— Не хочешь домой?

Он посмотрел на меня выразительным взглядом.

— Домой? Куда, в Союз?

Я лишь кивнул.

— Нет. Там меня никто не ждет. Четыре года прошло. Наверняка я числюсь погибшим или пропавшим без вести, родственников там почти не осталось. Да и те что остались, похоронку получили. Забыли уже. А здесь… Здесь я нужен. Лечу, помогаю тем, кому нужно. Русских, афганцев, пакистанцев. Война не кончилась. Она просто стала другой. — Он перевязал руку Савельеву, зафиксировал поплотнее свежими бинтами и соорудил новую перевязь. — Все. Теперь покой. Дня три не напрягать. Антибиотики и противовоспалительные колоть нужно. Я так понимаю, вы пытаетесь в Союз вернуться, раз вас Ахмед ведет?

— Да. Только трех дней у нас нет, — сказал я. — Нам нужно к границе.

Доктор подумал немного, кивнул. Достал из саквояжа еще несколько ампул, сунул мне в карман.

— На некоторое время хватит. И бинты. Менять каждый день, обрабатывать, промывать. Иначе заражение.

Я кивнул. Нужно было заплатить за оказанную помощь. Полез в карман, но он остановил меня.

— Не надо. Денег я не беру, это все знают. А вот еда и одежда… — он повернулся к нашему проводнику, что все это время молчал, стоя в тени. — Ахмед, во дворе, под навесом, есть схрон. Знаешь?

— Знаю, — кивнул тот.

— Покажи им. Возьмите, что нужно. Одежду, продукты, воду в бочке наберете. — он посмотрел на меня. — Оружие нужно?

— Свое есть, — ответил я.

— Тогда больше вам тут делать нечего, уходите. Сейчас уже поздно, но лучше идти сейчас. И кстати, до границы слишком далеко… Про людей генерала Хасана слышали?

Конечно же это имя мне говорило о многом. Это тот самый генерал, из-за которого я едва не погиб в прошлый раз. После нашей спецоперации, его обескровленная армия разбежалась.

— Слышал, — сказал я. — А что?

— Остатки его людей обитают на северо-западе Пакистана, у иранской границы. Нападают на караваны, на торговые колонны. Раз уж вы хотите перейти границу, то лучше всего там. Но нужно быть осторожными. Все, уходите. Уже поздно.

И верно. Он провозился с Савельевым почти два часа. Сейчас была глубокая ночь.

Ахмед вывел нас во двор, откинул брезент в углу. Под ним оказался небольшой деревянный ящик, а в нем тайник — несколько мешков, тюки с одеждой, канистры с водой, вяленое мясо, консервы. Мы быстро переоделись: вместо мокрой от пота и грязной рваной одежды моджахедов — чистая местная. Я оставил при себе только пистолет и нож. Все, что могло выдать в нас иностранцев, сунули в мешок и завалили камнями здесь же.

— Так надежнее, — сказал я Савельеву. — Если остановят, мы — местные охотники. Или торговцы. У обоих борода более-менее соответствует легенде. Ахмед, если что, ты будешь говорить. Мол, мы туристы из Ирана.

— Я понял, — кивнул парень.

Мы вышли из кишлака через минут двадцать. Доктор некоторое время еще стоял на пороге, смотрел нам вслед. Я обернулся, кивнул. Он ответил тем же.

— Спасибо за оказанную помощь!

— Живите, — ответил он. — И больше сюда не возвращайтесь.

Мы двинулись дальше.

Ночь была темная, душная. Безлунная. Ахмед шел впереди, уверенно, не сбавляя шага. Я — следом, помогая Савельеву. Рука его была зафиксирована, антибиотики начали действовать, жар спал. Но силы само собой еще не вернулись. Ему после такого ранения в норму приходить недели две, не меньше. И то, если в госпитале толковый врач попадется.

К утру мы вышли в широкую долину. Внизу, у подножия холма, рядом с небольшим одиноким сараем стоял старенький пикап «Тойота» белого цвета, но основательно заляпанного грязью.

— Наш, — сказал Ахмед. — Хозяин дает за деньги. Мы доедем до границы. Ключи у меня есть.

Я не стал задавать лишних вопросов. В конце концов, ХАД давно работали в Пакистане и многие моменты были отлажены. Завербованный Ахмед — не исключение.

Он сел за руль, я — рядом с ним, Савельев — в кузов, на мешки. Двигатель завелся без проблем, и мы покатили на север.

— Так, теперь я вам расскажу, какой будет дальнейший план. Граница, которую мы будем переходить, не с Афганистаном, — сказал Ахмед, когда мы выехали на более-менее ровную дорогу. — Мы едем к границе с Ираном. Там проще перейти, есть договоренности с пограничниками. А уже оттуда — в Афганистан. Проведу вас, а потом сам обратно.

— А ты доедешь?

— Доеду. В прошлый раз же доехал.

— Ясно. А почему там перейти проще?

— Потому что на территории страны был ликвидирован влиятельный гость. Пакистанцы сейчас все дороги перекрыли. Ищут тех, кто мог иметь к этому отношение. Ахмад, на которого я работаю, считает, что все это чушь и никого они не найдут, потому что даже не знают, кого искать. Но предполагают, что это могли быть русские. Или индийцы. Никто не знает. А на иранской границе — договоренность. Кто-то из афганских генералов договорился.

Я усмехнулся про себя. Хан. Это мог быть только он. Значит, Лейла была права.

— А что там врач говорил насчет Хасана? — спросил я.

Ахмед помрачнел.

— Это правда. После того как их разбили, они разбежались по горам. Часть из них еперь мародерствует. Грабят кишлаки, нападают на машины. Дороги неспокойные. Но мыпроскочим.

Мы ехали молча. Дорога петляла между скалами, иногда уходила в ущелья, потом снова поднималась на перевалы. Пыль стояла столбом, солнце пекло немилосердно. Я смотрел на проплывающие мимо горы и думал о