Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс

Лена. Она должна была родить со дня на день. Я помнил ее лицо, когда уезжал. Она не плакала, не просила остаться. Просто терпеливо сказала: «Возвращайся». И я возвращался. Всегда возвращался.

А в голове всегда предательски проскакивала мысль — вдруг этот раз станет последним? И что тогда? Ребенок вырастет без отца, Лена останется одна… Я гнал эти мысли прочь, но иногда они возвращались.

В пути мы провели около суток. За это время миновали почти двести километров. Двигались строго на северо-запад, в сторону Ирана. В пикапе был запас горючего, запасное колесо, а большего не требовалось.

— Максим, — окликнул Ахмед, к вечеру следующего дня. — Ты спишь?

— Нет. Так, дремаю. Думаю.

— О доме?

Я посмотрел на него. Парень смотрел на дорогу, но в профиль было видно, что он улыбается.

— О доме, — признался я.

— Хорошо иметь дом, — сказал он. — У меня тоже есть дом. Там, в горах. Мать, отец, братья. Я вернусь, когда заработаю. Мне хорошо платят, чтобы я иногда помогал таким, как вы. Это нормально.

— А когда же ты намерен вернуться?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Но я все равно вернусь. Скучаю по семье. И ты скучаешь, это видно.

Савельев в кузове, снова задремал. Он почти все время спал. Днем я накрыл его влажными тряпками, вымоченными в реке. По такой жаре это была необходимая мера. Я проверил его — дышит ровно, рука вроде бы выглядела получше, лицо бледное, но не такое, как раньше. Лекарства действовали.

— Сколько нам еще? — спросил я.

— До границы? Километров тридцать.

Дальше дорога оказалась хуже, чем я думал. Местами приходилось объезжать завалы, местами — пробиваться через мелкие реки, где мосты были в аварийном или полуразрушенном состоянии. Ахмед вел машину уверенно, объезжая опасные участки, но скорость была низкой.

К границе выехали часа в четыре утра. Впереди, в дымке, угадывались горы — это уже Иран. В нескольких километрах от нас — КПП. Сравнительно небольшое — такие пересекать проще. Несколько бетонных блоков, шлагбаум, вышка с наблюдателем. Пакистанский флаг. Иранский — чуть дальше, за нейтральной полосой.

— Дальше пешком? — спросил я.

— Нет. На машине. Договоренность есть.

Ахмед подъехал к шлагбауму. Из будки вышел пакистанский пограничник, сонный, небритый. Что-то спросил. Ахмед ответил, показал какие-то бумаги, что лежали в бардачке. Пограничник посмотрел на меня, на Савельева, махнул рукой своим. Шлагбаум поднялся.

— Все, что ли? — не поверил я. — Что-то подозрительно легко!

— Ну да, — кивнул Ахмед. — Говорю же, договорились. Они деньги любят. Все их любят.

Мы без проблем пересекли нейтральную полосу.

Иранский пост выглядел более серьезно. Новые бетонные укрепления, несколько солдат с автоматами, офицер в новенькой форме. Но и здесь сработала договоренность. Офицер внимательно осмотрел документы, потом водителя и пассажиров. Спящий Савельев его заинтересовал больше всего, но вопросов он не задавал.

Спустя пару минут, кивнул, что-то сказал на фарси. Солдаты открыли ворота.

Мы въехали на иранскую территорию.

Ахмед облегченно выдохнул, я тоже. Савельев приподнялся в кузове, огляделся.

— Проехали?

— Проехали, — ответил я. — Остался последний рывок.

Теперь дорога шла на северо-восток, к афганской границе. Здесь было спокойнее — патрулей почти не было, только редкие посты, которые пропускали нас без вопросов. Ахмед гнал машину, стараясь наверстать упущенное.

— Сколько до границы? — спросил я.

— Около полутора часов. Если никто не помешает.

К сожалению, помешали. И едва не нашпиговали свинцом.

Мы выехали на открытый участок, когда впереди показалась засада. Три пикапа, перекрывших дорогу, и люди с автоматами. Не военные — оборванные, злые. Бородатые морды, одежды, оружие вразнобой. Все стало ясно — мародеры Хасана. Те самые, про кого предупреждал врач.

— Твою мать, — выдохнул я. — Ахмед, жми!

Тот вдавил педаль в пол. Пикап заревел двигателем, рванул вперед, подпрыгивая на камнях. Сзади застрочили автоматы, пули застучали по бортам, выбивая искры. Я пригнулся, вытащил пистолет, но стрелять было бесполезно — слишком далеко.

— Быстрее! — заорал я.

Ахмед и так жал. Мы проскочили левее пикапов, накрыв их клубами пыли. Сзади еще стреляли, пули свистели то справа, то слева. И все же, мы проскочили. И хорошо, что не стреляли — это был бы лишний способ преследовать нас и дальше.

Я перевел дух. Савельев лежал в кузове, прижимая перевязанную руку. Ему там было сложнее всех.

— Жив? — спросил я.

— Жив, — ответил он. — В который раз.

Через полчаса мы были у афганской границы. Здесь уже не было постов — только старый пограничный столб и колючая проволока, местами порванная. Ахмед остановил машину.

— Дальше пешком, — сказал он. — Километра полтора, за той грядой. Там вас ждут.

Я вылез из кабины, помог Савельеву спуститься. Ахмед протянул мне руку.

— Удачи, вам. Возвращайтесь домой, вам это нужнее.

— Спасибо, парень. И тебе.

Мы двинулись к проволоке. Перелезли через нее, спустились в сухой ров. Прошли несколько сотен метров, затем свернули за гряду. С той стороны, за небольшим холмом, нас уже ждали.

Вертолет стоял в низине, прикрытый маскировочной сеткой. Рядом — несколько человек в советской форме. И знакомый силуэт у открытой двери.

— Дорин, — усмехнулся я.

— Товарищ Громов! — он кивнул. — Снова по вашу душу! А это кто такой? — он показал на Савельева.

— Свой. Руку на задании повредил, но доктор сказал, что жить будет, если вовремя помощь окажут. Вывезешь нас?

— Забирайтесь. Сделаю в лучшем виде.

Мы забрались в вертолет. Дорин поднял машину, и его «Абакан» взмыл в небо, уходя на север.

Я откинулся на сиденье, закрыл глаза и облегченно выдохнул. Внизу проплывали горы, ущелья, редкие огоньки кишлаков. Где-то там осталась долина Сват, крепость, превращенная в руины и террорист, который хотел устроить джихад в моей стране.

Он не успел. Не смог. И никто не сможет.

Мы все сделали, пусть и совсем не так, как планировалось.

— Гром, — донесся голос Дорина в наушниках. — Игнатьев передал слова Хорева: «Жду с докладом. И чтоб оба были живые».

Я усмехнулся.

— Передай — оба живые. Скоро будем.

Вертолет уверенно шел на северо-запад. Внизу уже была афганская земля — чужая, но знакомая. До Кабула оставалось минут сорок полета.

Я закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Впервые за последние дни. Впервые за эту долгую, бесконечную операцию, которая началась в Кабуле, прошла через Пакистан, Иран, и вот теперь заканчивалась здесь, снова в небе над Афганистаном.

Бен Ладена больше не было.

Теракт не случился.

Люди в Волгограде, внизу, у плотины, ничего не знали. Они спали, жили своей жизнью, не подозревая, что где-то там, в горах, двое русских разведчиков только что предотвратили катастрофу, которая могла смыть их дома, их