Храбрость - Майкл Р. Флетчер

от такой слабости. Он не мог представить свою сестру плачущей, как ребенок. Она была воином до мозга костей. Он не знал никого храбрее. Значит камень сработает и сделает и его сильным.

Закрыв глаза, слушая, как ветер шелестит в бескрайних травах, он держал камень, пока его сердце не успокоилось и уверенность не наполнила его. Снова готовый, он повел Йилдирима на восток, когда над головой начали появляться изгнанные боги, их глаза-булавки белели в покрове ночи.

Чезарет шел и думал, о том что сейчас происходит в их лагере. Шаман Рух разжигает отцовский погребальный костер. Племя наверняка уже собиралось, чтобы рассказать свои любимые истории о Буйюке и выпить кумыса — кисломолочного напитка, приправленного козьей кровью. Будут смех и слезы, но не те жалкие рыдания, от которых он упал на колени. Это было почти так, как если бы совместное горе уменьшало бремя. Каждый член племени нес свою часть ноши. Здесь, в одиночестве, Чезарет был вынужден вынести всю тяжесть потери.

Когда он увидел впереди рощицу шиповника, он остановил Йилдирима, и пони остановился без жалоб, довольный, что не надо идти дальше. Подняв нос и глубоко вдохнув, он уловил слабый запах крови. Это мог быть труп, брошенный равнинными кошками после того, как они наелись досыта, или это могла быть его добыча.

Чезарет удивленно улыбнулся. Он был в ужасе, что наткнется в темноте на кошачий прайд, но после ухода из племени не задумывался об этом.

— Успокойся и ложись, — прошептал Чезарет, и Йилдирим сделал, как было велено, опустившись на траву. — Оставайся здесь, пока я не вернусь.

Глаза бусинки, поблескивающие в темноте, подчинились. Он слышал истории о пони Алтин Орды, найденных мертвыми, ожидающими там, где им было приказано, всадников, которые так и не вернулись.

Йилдирим заслуживал лучшего.

— Если я не вернусь к рассвету, возвращайся домой.

Пони тихо заржал.

Мысль о неудаче казалась странно нереальной. Боги позаботились о том, чтобы снабдить его всем необходимым для осуществления своей мести — храбростью, топором и умением им пользоваться. Он не потерпит неудачу.

Выхватив из седла отцовский топор, Чезарет подкрался к деревьям. Запах крови становился все сильнее, и вскоре он услышал низкий стон человека, страдающего от боли. Это был не брошенный труп; он нашел киевских воинов, которые убили его отца.

Как бы ни было приятно издать боевой клич и ворваться в их лагерь подобно Кызагану (В Тюркских языках "Злой"), Богу Войны, он сдержался. Это была охота, а не битва. В любом случае, если он напугает их, они могут разделиться и убежать на луга, что затруднит убийство их всех.

Терпение, напомнил себе Чезаре, — суть скрытности.

Еще ребенком он усвоил, что если не торопиться, то можно подкрасться незаметно даже к самой бдительной добыче. Оставалось надеяться, что этим воинам не так уж сильно повезло, они устали нести своего раненого товарища и крепко спали.

Добравшись до деревьев, Чезарет замедлил шаг. Пока изгнанные боги кружили над головой, он потратил час, преодолев менее двадцати шагов. За следующий час он преодолел половину этого расстояния, двигаясь, как один из больших южных ленивцев, и часто останавливаясь, чтобы прислушаться. К счастью, стоны боли раненого заглушали любой шум, который он мог бы издать

В шести шагах от своей жертвы Чезарет все же остановился. Присев на корточки в траве, он осмотрел трех воинов. Раненый мужчина, одетый только в набедренную повязку, лежал на спине с чем-то похожим на разорванную рубашку, обернутую вокруг живота. От него воняло гноящимся кишечником.

Его товарищи должны были бросить слабого.

Но по какой-то причине, они оставили одного раненного возле навозной кучи, а другого тащили через поля. Возможно раненый сын их вождя.

Рядом с раненым мужчиной сидела женщина. Заплетя волосы в длинные косы, она теребила оперение стрелы, приглаживая журавлиные перья. На ее коленях лежал короткий лук.

Она — Лучник!

Она была очень опасна. Киевские лучники стреляли с невероятной скоростью и одинаково комфортно делали это и верхом и спешившись. Он слышал истории о конных лучниках, низко раскачивающихся, чтобы выстрелить из-под брюха своих пони, и наносящих урон со смертельной точностью. Возможно, ей даже не нужно будет подниматься на ноги, чтобы всадить стрелу в сердце Чезарету.

Еще один киевский воин, молодой человек, лежал на спине, глядя на изгнанных богов наверху. На нем не было рубашки, он отдал ее раненому воину, чтобы остановить кровь, топор лежал в траве рядом с ним. Юноша, на лице которого не было и намека на бороду, выглядел не старше Чезарета.

Чезарет ухмыльнулся. Раненый мужчина не представлял угрозы, а этот молодой воин едва ли орудовал топором лучше его.

Воистину, Боги благословили меня!

Юноше не сравниться по мастерству с Чезаретом, который позже разберется с раненым. Он не выглядел как угроза. Даже если бы он попытался сбежать, его было бы легко выследить.

Сначала надо убить лучника — решил Чезарет. Но потом подумал что лучник женщина. Он не был готов к такому повороту событий. Планируя свою месть, он ожидал что будет сражаться с крещеными в войнах мужчинами.

Приспосабливаться, быть гибким и главное храбрым — вот его задача. Чезарет нащупал на веревочке камни и решил: первой он убьет девушку-лучницу, потом возьмется за парня. После добьет раненого или проявит снисхождение.

Чезарет оскалил зубы в свирепом рычании.

Ты боишься? — спросил он сам себя.

Пытаясь найти в себе следы страха, он покачал головой. Топор лежал в его руках так, словно он был рожден с ним.

Настало время кровной мести.

* * *

Чезареет поднялся с травы. У женщины было время напрячься и сказать: "Что?" — а затем его топор с безупречной точностью раскроил ей череп до зубов. Он высвободил его с привычной легкостью, чего никогда раньше не делал, но сделал здесь и сейчас.

Оставшийся парень откатился в сторону и одним плавным движением поднялся на ноги с топором в руке. Он двигался как равнинный кот — канаты мускулов и идеальное равновесие.

Прежде Чезарет пришел бы в ужас при мысли о таком противнике. Он спарринговал и боролся с друзьями, и всегда держал удар, но встретиться лицом к лицу с кровожадным воином в смертельной схватке — это совсем другое. Но сейчас с камнем он чувствовал только уверенность. Каким бы чистокровным ни был этот воин, он не был взрослым мужчиной.

А Чезарет получил отцовский топор и мастерство поколений!

Чезарет прыгнул вперед и атаковал с ошеломляющей скоростью. Топор