Выжить в битве за Ржев. Том 5 - Августин Ангелов

Липшиц кивнул, поддерживая командира. А Казанкин задумался. Затих на полминуты. Постучал пальцами по столу.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Действуйте. Я выделю вам связного и проводников. Но помните: корпус не может ждать вечно. У нас все кончается. Боеприпасов почти не осталось. С едой плохо. Так что надо действовать нам побыстрее, а не сидеть в обороне. А то сейчас получается, что нас в оборону немцы загнали. А надо бы возвращать инициативу себе.

— Договорились, — кивнул Ловец. — Будем инициативу возвращать в наши руки.

Он повернулся, собираясь уходить, но Казанкин его остановил.

— Еще одно, майор, — сказал он. — Будьте осторожны. Немцы — не дураки. Они уже поняли, что провокация не удалась. Теперь они будут пытаться взять нас измором. Бомбить, окружать, морить голодом. А вас они, похоже, уже ищут особо. Партизаны из отряда «Северный медведь» говорят, что в некоторых деревнях уже объявления немцы расклеили, что, мол, за информацию о Ловце платят тысячу марок.

Ловец усмехнулся.

— Пусть ищут, — сказал он. — Лес большой.

Он вышел из землянки. Рекс ждал его у входа, сидя в снегу и навострив уши. Он глядел преданно, как всегда.

«Вожак, — пришла мысль, — из этой норы пахнет недоверием».

«Война, дружище, — мысленно ответил Ловец. — Но мы — свои. Они поймут».

Рекс вильнул хвостом и побежал рядом.

Лес шумел. Где-то далеко ухали минометы — немцы прощупывали оборону десантников возле Песочни.

* * *

Пока Ловец и Липшиц разговаривали с командованием десантников, бойцы его отряда уже втягивались в лагерь. Усталые после трудного перехода, они спускались в овраг, и десантники Казанкина, замершие у костров, провожали их взглядами.

Сначала — с осторожностью. Слишком много провокаций было в последнее время, слишком много предателей пробралось в их ряды. Но когда Клавдия, помогая раненому бойцу спуститься по скользкому спуску, сама поскользнулась и упала, а двое десантников бросились ее подхватывать, — лед тронулся.

— Эй, осторожнее, сестра, — сказал один из них, коренастый сержант с обветренным лицом, помогая ей подняться. — Тут скользко, черт бы побрал эту зиму.

— Спасибо, — Клавдия отряхнулась, улыбнулась. — Привыкла уже ко всему. Еще и не на таких спусках ледяных скользила.

— Откуда же вы идете-то? — спросил второй, молодой парень с рыжими усами. — Из-за линии фронта, говорят?

— Точно, — ответила Клавдия. — На лыжах мы прошли через фронт.

— Да ну? — сержант покачал головой. — А мы-то тут сидим и ничего не знаем, а вы — через фронт прошли. Это ж надо!

— Шли ночами, лесами, минные поля обходили, с немцами перестреливались, — Клавдия кивнула в сторону остальных. — А ваши-то как здесь?

— А мы с неба прыгали, — усмехнулся рыжий парень. — В феврале. Сразу в сугробы. Половина группы разбрелась, кто где приземлился. Потом собирались, искали друг друга. 4-й воздушно-десантный корпус. 214-я бригада. Сейчас у нас здесь сам полковник Казанкин командует. А вы, стало быть, диверсанты?

— Особый отряд НКВД, — гордо ответила Клавдия. — Майор Епифанов командует. Позывной Ловец. Слышали о таком?

— Слышали, — сержант понизил голос. — Говорят, он 33-ю армию из котла вывел. И генерала Ефремова спас. Это правда?

— Правда, — Клавдия улыбнулась. А десантник хмыкнул и сказал:

— Хм, раз такие гости к нам пожаловали — значит, дело будет. А то мы уж засиделись в этой норе. И немцы наседают, и патроны на исходе, и жрать нечего, и связи с Большой землей нет.

Глава 2

Григорий Панасюк, услышав жалобы здешних десантников на отсутствие еды, тут же спросил:

— Как же это у вас еды нету? Вон же пасутся три лошади и две коровы. Разве не еда?

Десантники ответили:

— Это партизаны с нами поделились скотиной. Неприкосновенный запас нашего штаба. Если уж совсем худо будет, тогда под нож пойдут. Сначала коровы. А на этих лошадках мы припасы между частями корпуса перебрасываем на санях, да раненых эвакуируем. Даже не знаем, что без них делать будем.

С приходом новых людей лагерь в овраге ожил, пришел в движение. Десантники, охраняющие штаб своего 4-го корпуса, и бойцы отряда Ловца смешались, сидели у общих костров, делились махоркой, сухарями и трофейными галетами, рассказывали друг другу фронтовые истории.

Пес Рекс, который сначала держался настороженно, быстро стал всеобщим любимцем. Десантники, соскучившиеся по домашним животным, наперебой угощали его кто чем мог — кто сухарем, кто кусочком сала, кто просто гладил по голове, вспоминая своих собак, оставшихся дома.

— Хороший пес, не шумит попусту, — сказал рыжий десантник. — Сразу видно — умный. Не как наши некоторые, которые лают на своих.

— Он эсэсовца в плен взял, — похвастался Павел Ветров, который чувствовал себя героем дня, потому что все тянулись к связисту с Большой земли, как к главному источнику новостей.

— Да ну? — усомнился усатый здоровенный сержант из десантников.

— Честное слово, — подтвердил разведчик Гаспарян с рассеченной правой бровью, перевязанной бинтом наискось. — Я сам видел. Пес прыгнул из-за дерева, немца с ног сбил и руку прокусил, а тот орет, истекает кровью. А мы его — хлоп! — и связали да на волокушу кинули. Теперь в штабе у Жабо сидит, ждет приговора.

Десантники переглянулись. Потом кто-то рассмеялся.

— Ну, ребята, — сказал могучий сержант, — с такими бойцами и собакой нам сам черт не брат. Давай, что ли, знакомиться. Меня дядей Ваней все зовут. А вас как?

— Павел, командир взвода связи, — представился Ветров, пожимая руку сержанту по имени Иван, который назвался дядей Ваней. Впрочем, все его называли именно так за высокий рост и могучее телосложение.

— Арсен, — протянул руку Гаспарян.

— Сергей, — пожал его руку рыжий десантник из местных.

— Чодо, охотник, — кивнул эвенк, тоже присев к костру. Десантники не стали уточнять на кого он охотится. Но его особая удлиненная винтовка с оптическим прицелом сразу вызывала уважение.

Рукопожатия были крепкими. Война сближала незнакомых людей быстрее, чем годы мирной жизни.

* * *

Клавдия сидела у костра вместе с другими десантниками.

— А правда, что ваш командир видит в темноте? — спросил молодой парень, тот самый, что помог ей подняться, когда поскользнулась на склоне. — Нам партизаны рассказывали, что он через