Последний мужчина - Уоллес Уэст

нет. Ты забываешь, что мы родились не в своё время. Конечно, эти… живые ископаемые, – она пренебрежительно кивнула в сторону лежащей Ваны, – умерли бы. Но не мы! Попробуй.

Она вложила ему в руки гроздь спелых ягод.

Сомневаясь, он всё же подчинился. Его рот, не знавший ничего, кроме таблеток и жидкостей, странно перекосило. Но, подстегиваемый её примером, он не сдавался. Давно бездействовавшие слюнные железы медленно включились в работу. Челюсти, не привыкшие жевать, начали ныть. Но вскоре чувство тепла и благости разлилось по всему его телу. К нему вернулось давно утраченное пятое чувство – чувство вкуса.

– Музыка, – пробормотал он. – Это как музыка внутри тебя.

Он потянулся за еще одной гроздью ягод.

– Не торопись, – рассмеялась она, ловко уворачиваясь от его руки. – Не забывай, это твой первый раз. Тебя и так, скорее всего, будет мутить.

Во время разговора они невольно повысили голос, и Вана заворочалась во сне.

– Тсс! – прошептала его спутница. – Увидимся в ночь следующего дня отдыха. Прощай.

Точно тень, она скрылась среди деревьев прежде, чем опекунша успела протереть свои старые глаза и сесть.

– Чем это ты тут занимался, пока я спала? – разворчалась та, вскакивая на ноги.

Вана была очень деятельной, несмотря на то что почти достигла предела своей полезности и через несколько лет должна была покинуть сей бренный мир в летальных камерах.

– Пойдем. Пора возвращаться, – сказала она, набрасывая на его плечи траурную мантию. – Солнце садится. Залезай в машину.

Побег! Эта мысль, не такая уж новая, захватила его, пока они мчались домой под вечерним небом. Можно ли жить так, как живут птицы и животные? Он был очарован этой идеей.

Затем, словно в ответ на его вопрос, ужасная резь в животе скрутила его – пищеварительный тракт, не привыкший к твердой пище, восстал против ягод. М-1 корчился в муках, чувствуя ужас приближающегося конца. К счастью, Вана находилась в кабине управления и не видела ничего из того, что происходило позади.

Но он не умер. Боли утихли, оставив его обессиленным и покрытым холодным потом. Стоит ли свобода такой цены? Он задался этим вопросом.

В течение следующих десяти дней он рыскал по самым потаенным уголкам музейной библиотеки и, по воле случая, наткнулся на книгу под названием: «Натуральная пища. Предупреждение об опасностях». Написанная в те времена, когда концентрированное питание только вошло во всеобщее употребление, она предостерегала отступников, склонных к чревоугодию, о страшной каре, которая постигнет любого, кто вкусит растительную или животную пищу. Однако сам того не желая, автор то и дело давал намеки на способы приготовления этих отвратительных яств. М-1 читал и запоминал.

Наступил очередной день отдыха, принесший с собой привычную толпу изнуренных работниц, пришедших поглазеть на его хрустальную клетку. Но он больше не завидовал им. Больше не ненавидел себя. По правде говоря, он вообще не думал о таких вещах. Он думал лишь о наступающей ночи.

Его ужас перед ведьмой-атависткой был забыт. Подсознательно его разум заключил союз с её разумом. Они стали единым целым, сражающимся против чуждого мира.

Наконец наступила темнота. Поужинав, он, избегая встречи с Ваной, прокрался в парк, облачившись в свою черную мантию, и стал ждать. Почти сразу же в его руку скользнула мягкая и сильная ладонь.

– Чары действуют, – раздался знакомый смеющийся голос. – Ведьма тебя заколдовала. Разве я не говорила, что сбежать – это просто.

Они остановились и посмотрели друг на друга в свете луны, только что миновавшей зенит. Волна нежности и восхищения захлестнула его. Он неловко сжал обе её руки в своих.

– Ты совсем другая, – пробормотал он в изумлении. – Из-за тебя мне здесь как-то странно. – Он постучал себя по груди. – Будто слезы, – запинаясь, подбирал он слова, – и солнечный свет, и цветы.

Она улыбнулась и, наклонившись вперёд, нежно коснулась губами его губ. По его телу прошёл разряд – словно от динамо-машины. Он отпрянул, как от удара, но затем снова приблизился.

– Что это было? – глупо спросил он.

– Поцелуй, – ответила она.

Сквозь длинную аллею вязов – точь-в-точь таких же, что украшали парки, когда мир был еще юн, – они вышли на залитые светом прожекторов улицы.

Они не привлекали к себе особого внимания. Несколько человек, встреченных ими на пути, в знак уважения сложили руки на груди. Из-за надвинутых капюшонов и медленной походки М-1 и его спутницу легко можно было принять за Старейшин или Законодателей, поэтому их никто не останавливал.

Ибо, хотя всеобщий закон гласил, что каждый обязан войти в камеры с летальным газом, как только перешагнет предел полезности – то есть когда больше не сможет выполнять двенадцатичасовую норму труда, – исключение делалось для законодателей и командиров рабочих отрядов, которые, как предполагалось, сохраняли интеллектуальные способности и после увядания физических сил.

Эти счастливчики жили до самой естественной смерти.

Но они ходили в длинных черных мантиях, чтобы не пробуждать зависти у тех, кто был обречен умереть гораздо раньше.

– Какой у тебя номер? – внезапно спросил М-1, когда они вышли на длинную крытую улицу, по обеим сторонам которой располагались огромные склады и гудящие фабрики.

– Мое имя – Ева, – ответила она с улыбкой. – Я сама себе его дала. А номер свой я забыла.

В нем шевельнулось смутное воспоминание о каком-то древнем мифе.

– Первая женщина? – задумчиво произнес он. – А я – последний мужчина. Странно!

Он почувствовал на себе ее насмешливый взгляд.

– Я буду звать тебя Адамом, – тихо сказала она.

– Но это было бы неправильно, – запротестовал он. – Ведь Адам был первым мужчиной, разве нет?

Она лишь рассмеялась в ответ.

Они вошли под своды колоссального строения, растянувшегося вдоль улицы на тысячи футов.

– Куда мы идем? – спросил он.

– Это тысячный блок пищевой фабрики, – объяснила она. – Я здесь работаю. Ты когда-нибудь видел улей изнутри?

– Только на картинках, – ответил он. – Мне никогда не разрешали заходить на фабрики.

Они шли по длинному коридору, двери которого вели в бесконечные помещения, наполненные гулом чудовищных машин. Однако здесь и там попадались простаивающие помещения, где машины были покрыты слоем пыли.

– Эти машины сломаны, – пояснила она. – Механики забыли, как их чинить.

Они шли дальше – сквозь лабиринты туннелей, под подвесными мостами и по головокружительным галереям,