Последний мужчина - Уоллес Уэст

Адам делился с Евой своим пайком, не вызывая подозрений у Ваны, но и он, и девушка бледнели и слабели от недостатка питания. Она всё так же пряталась в темных закоулках здания, где каждое утро – после того как Вана заканчивала осмотр – ждала его с неизменной радостной улыбкой на изможденном лице.

Взявшись за руки, они часами бродили по мрачным руинам, замирая в изумлении перед каким-нибудь монструозным скелетом или вскрикивая от восторга, обнаружив среди обломков экспонатов изящную безделушку или древнего скарабея.

Или же, обнявшись, они сидели в каком-нибудь далеком, залитом солнцем уголке, и мечтали о мире, который они создадут, когда вырвутся на волю.

Однажды ему попались на глаза строки забытого поэта, и теперь они всё время звучали у него в голове, словно насмешка:

«О, если б, сговорясь с коварною судьбой,

Мы этот старый мир разбили в прах с тобой

И возвели бы вновь, на пепле и на муках,

Иной, отрадный мир, покорный нам с тобой!»

Однажды он процитировал эти строки Еве, а потом долго утешал ее, когда она расплакалась.

И вот, когда казалось, что все потеряно, когда из-за истощения они стали нервными и раздражительными, когда казалось, что они больше не выдержат, он наткнулся на решение их проблемы!

В неисследованной подземной галерее, где паутина свисала длинными, в ярд длиной, полотнищами, где с писком метались под стропилами летучие мыши и где единственным источником света был его ручной фонарь, они наткнулись на ряды герметично запечатанных сосудов с незнакомыми надписями.

Смахнув пыль с нескольких ярлыков, он попытался разобрать их смысл.

Внезапно Ева восторженно захлопала в ладоши.

– Это древнее английское письмо! – воскликнула она возбуждённо. – Видишь? То самое, которым пользовались до введения фонетического алфавита. Дай-ка… я немного разбираюсь в письменности девятнадцатого века…

– «Об-раз-цы мощ-ных взрыв-ча-тых ве-ществ, ис-поль-зо-вав-ших-ся в Ми-ро-вой вой-не», – с трудом прочитала она по слогам. – «В этой груп-пе пред-став-ле-ны од-ни из са-мых смер-то-нос-ных хи-ми-ка-тов, когда-либо от-кры-тых че-ло-ве-ком. Ве-ще-ство, со-дер-жа-ще-е-ся в цент-раль-ном кон-тей-не-ре – Т. Н. Т. (три-нит-ро-то-лу-ол). Не при-ка-сать-ся!»

С дрожащими губами они уставились друг на друга в тусклом свете фонаря.

– Т. Н. Т., – прошептал он. – Я слышал о нём.

Она медленно продолжила перевод:

– «В этом кон-тей-не-ре со-дер-жит-ся дос-та-точ-но Т. Н. Т., чтобы по-то-пить л-и-н-к-о-р»… Что это такое? – озадаченно спросила она.

– Большое плавучее военное судно, я полагаю, – прошептал он. – Читай дальше.

– «Малейшего сотрясения достаточно для де-то-на-ции этого материала», – продолжала она уже быстрее. – «По этой причине были приняты особые меры по гер-ме-тич-но-му запечатыванию кон-тей-не-ра и его защите от ударов в подземном помещении». – Далее следовали инструкции по перемещению экспоната, если в том когда-либо возникнет необходимость

– Как думаешь, оно не испортилось от времени? – задумчиво спросила она.

Он помолчал, а потом ответил:

– Даже если и так. Это наш единственный шанс. Если мы уничтожим фабрику жизни, это, вероятно, посеет такой хаос в рядах воздушного патруля, что мы сумеем ускользнуть – если угоним аэрокар.

Голод и безысходность их положения были забыты. Ева вскинула свою прекрасную голову тем же дерзким, безрассудным движением, как и прежде.

– Я сброшу контейнер с балкона! – воскликнула она. – Если останусь жива – мы сможем сбежать. Я чувствую это!

Но Адам покачал головой.

-Это должен сделать я. Сегодня ночью я проберусь по крышам к входу в склад и, возможно, сумею достичь галереи. Один шанс из тысячи проскользнуть мимо охраны или одолеть её – а я ведь сильнее тебя.

Несмотря на все её мольбы, он настоял на своем. Наконец она перестала его отговаривать, нежно поцеловала и замолчала.

Осторожно подняв длинный стальной контейнер, они поднесли его так близко к выходу из музея, как только осмелились. Там они обернули его тканью и прикрепили ремни так, чтобы Адам мог закинуть его на плечи.

– Я попрошу разрешения на ночной полет на аэрокаре, – принялся строить планы последний мужчина. – Вана пойдет мне навстречу, потому что я выгляжу совсем больным, а она ничего не подозревает. Потом, до того как прибудет машина, я возьму контейнер и попытаюсь сбросить его с балкона. Когда ты услышишь взрыв, немедленно обезвредь Вану и направляйся к входу на склад. Справишься? – спросил он, заметив, как поникли её плечи.

Она мгновенно выпрямилась, и следы усталости исчезли с её лица.

– Да, – кивнула она. – Вана стара, а я еще полна сил.

Последние приготовления были завершены быстро. Вана согласилась на то, что она назвала «глупой прихотью» своего подопечного. Он попросил её не беспокоить его, пока он немного поспит, и подать машину через час. Она согласилась и на это.

Затем, когда приблизилась полночь, он проскользнул к выходу, взвалил на плечо серый контейнер, плотнее закутался в мантию и прокрался в парк.

Осторожно пробираясь среди деревьев, он дождался момента, когда дорога оказалась свободной, и проскользнул в здание на другой стороне площади. Избежав встречи со сторожем, он начал подниматься по многочисленным пролетам неиспользуемой лестницы, ведущей на крышу. Его сердце бешено колотилось от непривычного напряжения, но он не сдавался, отдыхая на каждой лестничной площадке.

Как он и надеялся, дверь на крышу оказалась не заперта. Он толкнул её и выбрался на стеклянный щит города, простиравшийся на многие мили во всех направлениях и прерывавшийся лишь шпилями величайших из хрустальных небоскребов.

Шел сильный дождь. Стекло было мокрым и скользким, ноша делала его неуклюжим, но он, спотыкаясь, двинулся в сторону фабрики жизни, которая, как он знал, находилась примерно в миле к северу.

Прячась под выступами и карнизами от скользящих по пустому пространству лучей прожекторов, закреплённых на вершинах небоскрёбов, он устремлялся вперёд каждый раз, как только лучи проходили мимо.

Наконец перед ним выросла башня фабрики, возвышавшаяся над открытым пространством парка. Он потянул за ручку двери на крыше того склада, где находился тайный ход. Заперто. Законодатели больше не рисковали, опасаясь рыщущих поблизости атавистов. Более того, он знал, что с момента падения балюстрады несколько сотен женщин-ретроградов уже были убиты.

В отчаянии он заколотил в дверь кулаками. Вдруг кто-нибудь придет проверить? Он прижал ухо к косяку. Изнутри послышались шаги. Это была охранница с нижнего уровня.

– Кто там? – прозвучал оклик.

– Одна из охранниц крыши, – ответил он, изображая тревогу. – На крышах