Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов

Последовал резкий и безжалостный удар!

Дубина свистнула в воздухе, но котёнок, несмотря на пригвождённую к полу лапу, каким-то чудом извернулся. Его худое тело молнией пронеслось по полу, и острые когти полоснули по плечу мальчишки.

Вовк вскрикнул и отшатнулся, чувствуя, как тёплая кровь потекла вниз по его коже, смешиваясь с грязью и потом. На плече остались три глубокие борозды, которые тут же наполнились багровой влагой.

— Тварь! — просипел он сквозь зубы и снова занёс биту.

Второй удар расколол тишину заброшенного зала. Но зверь снова ушёл в сторону, извиваясь в безумном танце боли и ярости. Когти снова достали мальчишку — теперь они прошлись по его руке, разрывая кожу до кости. Крик боли вырвался из горла ребёнка, эхом отразившись от стен.

В тишине послышалось тяжёлое дыхание. Кто-то стоял у входа, наблюдая за происходящим. Это он закрыл дверь, чтобы кошки не смогли сбежать раньше, чем охота на них закончится.

— Помоги ему, Вит! — прогремел низкий голос, холодный и властный, словно голос самой ночи.

В тот же миг котёнок приготовился к новому прыжку, но лунный свет на мгновение озарил мелькнувшую в воздухе арматуру. Узкая тень пронеслась мимо мальчика и настигла голову зверя. Раздался глухой хруст.

Котёнок обмяк. Его тело дрогнуло и распласталось на полу, а оскаленные клыки всё ещё блестели в лунном свете, будто смерть продолжала цепляться за него.

Вит, взглянув на брата с презрением, сделал шаг вперёд и, остановившись напротив, с силой ударил кулаком в раненое плечо Вовка.

— Ты что делаешь? — вскрикнул Вовк, пошатнувшись от боли.

— Нечего раскисать, как девчонка! — огрызнулся Вит, и в его глазах вспыхнуло презрение. — Эти котята могли бы тебя заживо съесть! Ты видел их клыки? Слабак! Отродь!

— От отроди слышу! — огрызнулся Вовк, сжав зубы и прижимая раненое плечо. Боль пульсировала, но сильнее её была обида. Это слово — «отродь» — было самым мерзким оскорблением из всех. Как можно было стерпеть такое? Собственный брат обижает его.

— Довольно! — прогремел властный голос из темноты.

Мужчина, словно порождение самой тьмы, отделился от тени и неспешно и уверенно шагал к ним. Его шаги были легки, а тень, отбрасываемая лианами, скользила по его плечам, словно он был не человеком, а древним и мрачным существом. Даже обессиленные и мертвые кошки ранее не заметили его присутствия.

Отец.

— Вам уже по тринадцать, а вы ведёте себя как дикари! Как первобытные люди! Даже с несчастными котятами не можете справиться! Позорище! — его голос звучал сурово и властно, шаги были размеренны, каждое слово взвешено.

Вит резко обернулся к нему, словно найдя в его словах несправедливое обвинение.

— Но, па! Это всё Вовк виноват… — начал оправдываться он.

Отец остановился и резко взмахнул рукой.

— Молчать!

Его взгляд был холодным и строгим, без тени тепла.

— Вы кто такие? Человеки разумные, верно?

— Верно… — нехотя протянул Вит, опустив взгляд.

— А могли бы сейчас оба сдохнуть. Сначала он, — палец отца указал на Вовка, — а потом ты следом. И знаешь почему?

Вит молчал. Его губы дрожали от обиды, но он не мог найти слов.

— Потому что вы забыли главное правило. Выжить можно только вместе. Ты, Вит, должен был его прикрыть. Поддержать. А ты, Вовк, себя жиром измазал, как свинья. Вот и сорвался с лиан. Понял?

Вовк молча кивнул, чувствуя, как слова отца жгут сильнее ран.

— То-то же. — Отец подошел ближе и тяжело вздохнул. — Мать ваша не для того жизнь положила, чтобы двух дураков на свет произвести. Не для того она умерла. Поняли?

— Да, отец… — пробурчал Вит.

Вовк снова кивнул. Тишина в зале сгущалась, и в ней теперь отчётливо слышался свист ветра, пробивающегося сквозь щели в стенах.

Отец прищурился и произнес:

— Если вы не будете думать головой, то станете пищей. Это очевидно. Вовк, в следующий раз дозируй жир. Иначе снова упадёшь. А ты, Вит, защищай брата. Если он погибнет, то и тебе долго не протянуть. Вы меня поняли?

— Да, я понял… — нехотя пробормотал Вит.

Но обида всё ещё кипела в нем.

— Он как недоделанная макака! — неожиданно выпалил он. — Вечно спотыкается, падает, промахивается мимо цели… Бестолочь какая-то, честное слово!

— Вы меня услышали или нет? — голос отца стал ледяным, от него веяло опасностью. Вит сразу же замолчал и кивнул, опустив голову.

— Теперь идите. Помоги ему. Обработайте раны и оденьтесь. Скоро холод начнет пробирать. Уже далеко за полночь. Когда придут заморозки, всё здесь покроется инеем.

— Ладно, отец.

Отец развернулся и направился к телам.

— А я пока… — добавил он тихо, словно для себя, — шкуры с кошек сниму.

И в темноте снова раздался скрежет металла.

Пока Вит промывал и бинтовал раны брата, а отец сосредоточенно свежевал убитых зверей, луна медленно плыла по небосводу. Её свет