Черный дрозд - Алёна Моденская

— А почему у вас фамилии разные? — как бы между прочим спросила Батенко.

— Это фамилия моей мамы, — резко ответил Данил. Он ненавидел, когда кто-то посторонний вмешивался в их семейные дела. И когда его приплетали к этому сумасшедшему семейству, тоже терпеть не мог.

— Сын Вальпургии Карловны давно умер, — тихо пояснил Новиков.

— Точно умер? — поднял брови эксперт. — Или у них это семейное?

— Простите, что вмешиваюсь, — подал голос Данил, — но мне бы хотелось поскорее оформить все документы и отдохнуть. Если не возражаете.

«А то в морге не отдохнул», — снова пошутила где-то приснопамятная баба Валя.

Кажется, эту шутку услышали ещё и эксперт, и Новиков, иначе с чего бы им так синхронно усмехаться.

— Давайте для соблюдения формальностей установим вашу личность, — предложила Батенко. — Проведём экспертизу и аннулируем неверные документы.

Эксперт, конечно, поворчал, но пробы и отпечатки пальцев взял. Ещё посетовал, что полный осмотр провести ему времени не дали. Но всё же заставил Данила расстегнуть рубашку.

А там — будто заживший шрам от груди и до низа живота. Господи, его ещё и вскрывали. Интересно, куда делась нитка, которой его сшивали. Рассосалась, наверное.

Эксперт внимательно осмотрел шрам, потом посоветовал пройти диспансеризацию, забрал пробы и чинно удалился.

Данил оделся, подписал всё, что было положено, попрощался и поплёлся к выходу. Странное дело, казалось, что он отчего-то истончился. Как будто ещё утром был обычным нормальным человеком, а теперь превратился в силуэтную фигурку себя самого, как будто вырезанную из бумаги.

Часы показывали без пятнадцати два. Идти домой, принимать душ и переодеваться не то чтобы не хотелось, просто было страшно. Страшно заснуть на ходу и снова проснуться в гробу. Страшно упасть в ванной. Страшно оставаться в пустой квартире в одиночестве.

В общем, домой Данил решил пока не заходить. Ну и что, что на него надет дурацкий костюм, в котором его чуть не похоронили. Не похоронили же.

Так что Данил поплёлся в ресторан. Прекрасный майский день, цветут деревья, благоухают яркие клумбы, птички поют, дети смеются, бабочки порхают. Все радуются весне и прекрасной погоде, и только Данил еле передвигает ноги, тащась к ресторану, чтобы сидеть там за столом с людьми, которых почти не знает, не помнит, которые ему не нравятся, жевать еду, которую терпеть не может… а терпеть надо, приходится, в жизни вообще часто приходится терпеть то, что не нравится… нравится-не нравится, спи, моя красавица… царевна спит в хрустальном гробу между деревьями на скрипучих цепях… её разбудят, а кого-то нет… а откуда такая несправедливость… её мачеха отравила, у неё было волшебное зеркало, которое что-то там говорило про всех…

Зеркало треснуло, и отражение Данила раскололось надвое, половина чуть съехала. Данил снова проснулся, на сей раз стоя посреди улицы. Опять неплохо. Пожалуй, так он скоро привыкнет просыпаться не в гробу, и всё наладится. Если его, конечно, снова не переедет какая-нибудь «девятка». Или у него крыша не поедет.

Устав метаться по заколдованному кругу, где его точно поджидал нервный срыв, Данил попытался выбросить тяжёлые мысли и вошёл в ресторан. В общем, всё оказалось именно так, как он нафантазировал — еда невкусная, люди малоприятные. Спасибо Анфисе и её родителям, они отлично всех отвлекали тостами, шутками и обсуждением блюд.

Данил всё же впихнул в себя сомнительный салат, солянку и пюре с котлетой из рыбы-мутанта. В Чёрной речке близ Добромыслова выловили, не иначе. Там же из-за загрязнения одни монстры и остались.

Хотя монстров и так хватает. Вот кто будет человека машиной переезжать? Фея с крылышками?

— Дань, а ты совсем ничего не помнишь? — спросила Анфиса, когда они вечером подошли к его подъезду. Анфисины родители деликатно остались ждать в машине у арки.

— Полный ноль, — вздохнул Данил, с тоской глядя на тёмные окна своей квартиры. Потом с надеждой спросил: — Может, поднимешься?

— Меня мама с папой ждут. И им не особо нравится, когда я у тебя на ночь остаюсь. — Анфиса отвела взгляд.

— Сейчас случай особый, — вяло произнёс Данил. Просто жуть как не хотелось бродить по тёмной квартире в одиночестве.

— Я-то понимаю. — Анфиса погладила его по спине и положила голову на плечо. — Но мне кажется, тебе лучше сейчас хорошенько отдохнуть. А завтра днём я приеду.

И домой идти тоскливо, и напрашиваться к Анфисе неудобно. Родители у неё всё-таки строгие. Хорошо, что вообще разрешили им встречаться.

— А в полиции про нас спрашивали? — вдруг произнесла Анфиса, чуть отстраняясь и глядя на Данила снизу вверх.

— Нет, только насчёт врагов и угроз.

— И что ты им сказал?

— Про вас — ничего, — твёрдо заявил Данил, втайне надеясь, что это ему зачтётся, и Анфиса всё-таки останется.

— А про этих психопатов?

— Да чего про них рассказывать, — поморщился Данил.

— Правильно, — подхватила Анфиса. — Сначала сами тупят, потом кто-то у них виноват.

— Но они же не стали бы меня машиной давить? — слабо спросил Данил, больше для убеждения себя самого.

— П-ф, — фыркнула Анфиса. — Конечно нет. Кишка тонка, как говорит папа. А ещё он говорит, что собака, которая лает, никогда не кусает. Раз они угрожают, значит, нифига не сделают. Потому что кто делает, тот никогда предупреждать не будет, чтобы не подставляться.

В словах Анфисиного родителя определённо имелась логика. Но кто тогда?

— Ну, я пошла. До завтра, — нежно улыбнулась Анфиса, поцеловала Данила и побежала к арке.

Данил смотрел, как её светлые локоны колыхались на бегу в лунных отсветах. Потом тоненький силуэт исчез за углом, завёлся мотор, и по арке скользнули отсветы фар.

В памяти на миг так же мелькнули ослепляющие лучи. На этом и всё. Больше ничего из памяти выкопать не вышло.

Придя домой, Данил первым делом стащил дурацкий синий костюм и засунул его в мешок для мусора с твёрдым намерением завтра же вынести эти шмотки на помойку. Потом долго намыливался в ванной. Подумать противно, что его осматривали, да ещё трогали какие-то незнакомые люди. Ну, одного он сегодня видел — это судмедэксперт. Всё равно неприятно.

Когда Данил вышел из душа, в ванной мигнул свет. Потом снова. Доли секунды хватило, чтобы Данил увидел собственное искажённое лицо в зеркале. Волосы растрёпаны, кожа синюшная, вся в синяках