Гражданская война - Виктор Сергеевич Мишин

Старший нашей охраны, кстати, Кузьма Спиридонович (наконец-то я узнал его имя, почему-то до этого момента не шел на контакт), отчитался о наблюдениях.

– Ребята взяли одного красавца, оказалось, все как обычно, это не дозор был, они просто горилку искали. Пока вы там, на дороге, выясняли, кто стреляет быстрее, один ходил по хатам на окраине и искал, чем поживиться. Услыхав, а скорее увидав нашу ораву, испугался и решил спрятаться, но парни его видели и нашли. Короче, это вам может быть интересно…

– Что именно?

– Он про пленного знает, из твоего разговора с этими я так понял, что у казачков есть кто-то наш, так?

– Он помог нам сбежать от них, в Калаче. А вообще, да, он наш, вместе два года почти воевали, в одной команде.

– Держат его в здании контрразведки, в центре города, там же, где и атаманы ихние трутся, охрана шесть бойцов. Завтра повесить хотят, как предателя, наказать публично.

– Есть варианты?

Раз Кузьма Спиридонович вообще начал о нем говорить, значит, что-то придумал, чтобы попытаться вытащить Старого.

– Как не быть, есть, – кивнул командир отряда.

– Ну, не томи, Кузьма Спиридонович, – скорчил я недовольную мину.

– Тут рядом совсем, подстрахуете на подходе? Если бойцы схватятся за оружие до того, как мы к ним подойдем, все ляжем, вопрос времени. У дверей возле крыльца – два человека. Сможете в темноте?

– Так у них там лампа висит, керосинка, я видел, – воскликнул Малой, явно обрадованный идеей освободить Старого.

– Точно, – подтвердил Кузьма.

– Делаем, пока есть время, нужно успеть, еще деревья чистить, Малой, не за– был?

– Все успеем, командир, еще два часа до рассвета!

И все пришло в движение. Мы с Ванькой заняли позиции прямо у окон квартиры, в которой проживали, видимость никакая, но это без прицела. Нашли ракурс и разглядели подступы к нужному зданию. Хреново, угол, большой, но ничего, не промахнемся. Не зря подпольщики выбрали именно эту квартиру. Тут правда вариантов-то немного, вокруг почти одни деревяшки стоят, а это бывший доходный дом.

Кирпичный первый этаж и бревно на втором, шесть квартир в доме, причем достаточно больших. Не занятым этот дом оказался по одной причине: крыша разбита, во время боев сюда снаряд попал, скорее всего, никто из руководства казаков не захотел рисковать и заселяться в это строение. Да и зачем селиться в квартиру, если вокруг целые дома, причем хорошие и большие? А мы заняли, возможность обвала есть, конечно, вон как балки опасно нависают с пробитого потолка, но зато это же служит гарантией того, что сюда никто не сунется.

Стрелять не пришлось, наши ребятки из взвода охраны… Да какие на хрен охранники, пластуны настоящие, все сделали красиво. Сняли часовых на крыльце комендатуры одним рывком, да еще, как оказалось, там кто-то рядом был, у соседнего дома, их так же положили. Работали ребята ножами, видно в прицел было плохо, смазанно как-то, но меня впечатлило по самое не балуйся. Даже и не знаю теперь, это их нам придали или наоборот? А что, все сходится, снайперы в прикрытии у взвода диверсантов, верняк.

Рано я все же обрадовался. Шум они, видимо, все же подняли, скорее всего внутри здания контрразведки пришлось стрелять, а глушителей я у них как-то не заметил. Так или иначе, но в какой-то момент наблюдавший вправо от меня Малой сделал выстрел, затем, почти мгновенно, второй.

– Ворон, смотри левее, подступы справа я держу! – негромко крикнул Ванька.

Но мне стрелять все же не пришлось. Зато от здания контрразведки отделились две фигуры наших бойцов, едва их узнал, в темноте-то все одинаковые. Бойцы оттащили убитых Ванькой солдат, что, вероятно, спешили на подмогу внутрь здания контрразведки. Хорошо, подчищают очень быстро.

– Несут, Ворон, видишь?

Я, наблюдая по сторонам, не видел, но на возглас Малого отреагировал и посмотрел. Точно. Бойцы нашего взвода покидали здание через парадное крыльцо, где и заходили, только теперь я видел, как они кого-то несут. Причем не одного.

– Смотрим в четыре глаза, – скомандовал я, прекрасно понимая, что это и не нужно. Малому давно не нужны мои приказы, он службу знает лучше меня.

– Уходить надо, парень, мы слишком нашумели, если сейчас случайно кто-то заявится в контрразведку… – быстро заговорил со мной Кузьма Спиридонович.

Вернувшиеся бойцы тяжело дышали, как и он сам.

– Ворон, там уже движение, – Малой оставался следить за площадью.

– Уходите, – подумав, сказал я, – все!

Бойцы кинулись к лестнице и начали спускаться. Малой не двинулся с места.

– Ты оглох?

– Не ори на меня, никуда я без тебя не пойду! – огрызнулся Ванька на меня. – Смотри, надо парней прикрыть, а то не уйдут!

Черт! Все опять пошло не так, как надо, да что ж такое?! В предрассветных сумерках уже хорошо видно – бегающие по площади в двух сотнях метров от нас люди как на ладони. Неужели все, работаем в последний раз? Эх, ладно, чего уж теперь, в последний не в последний, но ребят надо при– крывать.

– Жди, когда обозначат направление, – указал я, пока еще казаки и вообще все, кто был сейчас на площади перед собором, просто активно накручивали себя, кричали и трясли оружием. Появились факелы, ржали где-то лошади, и вот внезапно шум становится тише и видно какое-то шевеление среди военных. Строятся?

– Малой, сейчас выползет командир, валим его первым, за ним всех, кто будет махать руками. Выпускаем по магазину и валим, понятно? – Я быстро просчитал ситуацию и дальнейшее ее развитие.

– Так точно, ваше благородие, – ерничает. Завелся мой друг.

– Ванька, это атаман! – Видя того, кто приперся на площадь и сейчас строит казаков, я мгновенно напрягся, и кажется, даже руки задрожали. Атаман был полуодетым, френч просто накинут на плечи, фуражка в руках, кажется, даже сабли на боку нет… С постели только, что ли? Реакция на его появление заставила меня испытать какую-то дикую радость. Приклад упирается в плечо и становится продолжением тела. Выдох и больше никакой дрожи, я как кусок бетона.

– Начали!

Что такое пять выстрелов из винтовки? Десять секунд, а у Малого даже меньше. Если бы расстояние позволяло или между нами и противником были мины, мы бы еще успели перезарядиться. Приглушенный звук быстрых, похожих друг на друга, выстрелов, слился в один.

Сколько мы убрали, не знаю, не считал. Стреляем мы по привычке еще с фронта. Выбирается ориентир, первая цель, от нее расходимся в стороны, согласно тому, кто где лежит. Ваня