Бесконечное пламя - Ребекка Росс

Хэмиша была сплошь покрыта фиолетовыми и синими пятнами, напоминавшими по виду свежий синяк. Под ними виднелись прожилки, отсвечивавшие золотом. Казалось, что эта цветная отметина ползла вверх и была близка к тому, чтобы захватить колено. По-видимому, мальчик скрывал недуг от друзей под сапогами и, наверное, страдал им уже давно, раз болезнь зашла так далеко.

Сидра еще не видала такой таинственной болезни и стала вспоминать колдовские недуги, которые ей приходилось исцелять. Они были двух видов: раны, нанесенные заколдованными клинками, и хвори, которые служат расплатой за колдовство. У ткачей, вплетавших тайные чары в тартановые накидки, и у кузнецов, вплавлявших заклятия в сталь. У рыбаков, вязавших сети с заговорами, и у сапожников, мастеривших обувь из кожи и снов. На Востоке колдовство в ремесле приводило к мучительным последствиям, и у Сидры имелось множество настоев для облегчения симптомов.

Но нога Хэмиша? Девушка терялась в догадках, откуда могла взяться эта хворь. Никакой раны не было, значит, изменение цвета произошло не от удара клинком. Да и у колдовавших ремесленников она таких симптомов не видела. Даже у Джека, когда он пел для духов.

«Почему же ты не пришел ко мне? – хотелось ей сквозь слезы спросить у мальчишки. – Зачем скрывал?»

Сидра заслышала крики в отдалении. Шел отец Хэмиша. Она не знала, рассказал ли паренек о своем таинственном недуге родителям, но, скорее всего, нет. Если бы они знали, наверняка привели бы его к Сидре за исцелением.

Она поспешила зашнуровать сапоги, спрятав пятна на коже. Этот разговор нужно отложить на потом, ведь горе вот-вот завладеет сердцами родителей мальчика и испортит этот теплый солнечный день.

Волны с шепотом отступили. На севере начали собираться тучи. Ветер переменился, вдруг похолодало, а в вышине каркнул ворон.

Сидра не отходила от Хэмиша. Она не знала, что за хворь поразила мальчика, проникнув ему под кожу и заразив кровь, утянув его под воду и утопив.

Единственное, что было известно, – ничего подобного она прежде не видала.

* * *

В нескольких километрах от побережья Торин стоял под тем же самым солнцем и темно-синим небом, глядя на южный сад. Было душно, тянуло гнилью. Ему приходилось вдыхать этот воздух: влажная почва, дерево с каплями сока, испорченные фрукты. Он не хотел признаваться в том, что видит перед собой, даже ощутив этот запах.

– Когда ты заметила? – спросил он, не отводя взгляда от яблонь и сочащейся из лопнувших стволов смолы. Она была густой, фиолетовой и блестела на солнце, будто в вязкой сердцевине плавали крошечные золотые чешуйки.

Крофтерше Роудине было почти восемьдесят. Она стояла рядом с Торином, едва доходя ему до плеча, и хмурилась от солнца. На первый взгляд казалось, что заболевший сад ее не заботит. Но Торин заметил, как она поплотнее завернулась в тартановую накидку, словно хотела спрятаться под заколдованной материей.

– Две недели назад, лэрд, – ответила Роудина. – Сначала я решила, что это пустяки. Всего одно дерево. Но потом заболели другие растения в этом ряду. Боюсь, что скоро хворь весь сад охватит, и урожай пропадет.

Торин перевел взгляд на землю. Трава была усыпана мелкими неспелыми яблоками. Плоды, не дозрев, падали с больных деревьев, и было видно, что мякоть у них рыхлая. Некоторые уже распадались, обнажая кишащую червями сердцевину.

Он едва не пнул одно из валявшихся яблок, но остановился.

– Ты трогала фрукты, Роудина? Или деревья?

– Конечно, нет, лэрд.

– Кто-то еще бывал в саду?

– Поденщик, – ответила Роудина. – Он-то первым и заметил порчу.

– И кто же это?

– Хэмиш Бриндл.

Торин замолчал, пытаясь припомнить. Имена ему никогда не давались, хотя лица он запоминал хорошо. Настоящее бедствие для капитана стражи, а ныне – лэрда. Он всегда восхищался Сидрой, которая извлекала имена из памяти словно по волшебству. Она уже не единожды выручала его из неловкой ситуации. Торин грешил на навалившиеся в последний месяц переживания.

– Долговязый паренек с каштановыми вихрами и бровями-гусеничками, – подсказала Роудина, догадавшись, что он в затруднении. – Ему четырнадцать, он не болтун, но очень смышленый. И работяга. Никогда не жалуется, когда я ему что-нибудь поручаю.

Торин кивнул, сообразив, почему имя казалось ему таким знакомым. Хэмиш Бриндл был младшим сыном Джеймса и Тристы, крофтера и учительницы. Мальчик недавно пожелал вступить в Восточную Стражу. Хотя несколько недель назад Торину пришлось отказаться от звания капитана Стражи, уступив его Ивейн, своей заместительнице, он не мог удержаться и не лезть в военные дела. К счастью, терпеливая Ивейн позволяла ему приходить, когда угодно: завтракать в казарме, следить за строевой подготовкой на плацу и оценивать новобранцев, будто он по-прежнему один из стражников, а не новый лэрд, который пытается привыкнуть к своей роли. А ведь Адайра в свое время, кажется, вжилась в эту роль так естественно!

Но Торин всегда с трудом отпускал. Должности, которые ему подходили. Места, к которым привык. Людей, которых любил.

– Сегодня утром Хэмиш был здесь? – спросил Торин.

Он не мог не заметить холодка, тронувшего его плечи, будто на него натянули саван. Взглянув на сад, Торин с трудом сдержал дрожь.

– Он отпросился утром порыбачить с друзьями, – сказала Роудина. – Почему ты спрашиваешь, лэрд? Тебе нужно поговорить с ним?

– Думаю, надо бы. – Торин осторожно повел Роудину подальше от деревьев. Гнилостный запах преследовал их до самого огорода. – Хочу попросить его оградить сад веревкой. А пока не трогай ни деревья, ни плоды. Пока я не разузнаю об этой порче побольше.

– А как же урожай, лэрд? – спросила Роудина, останавливаясь у ржавой садовой калитки. Одна из ее кошек – Торин даже знать не хотел, сколько их у женщины, – вспрыгнула на каменную ограду, мяукая, и потерлась о руку хозяйки.

Торин задумался, но выдержал настойчивый взгляд женщины. Она верила, что урожай можно спасти, но Торин чувствовал, что тут все не так просто. С тех пор как Джек с Адайрой стали играть для духов воды, земли и ветра и общаться с ними, Торин больше узнал о духах острова. Например, об их иерархии. О том, что они могут и чего не могут. Какой страх они питают перед своим владыкой, Бэйном Губителем, повелителем северного ветра. Похоже, что в царстве духов было не все ладно. Он не удивится, если порча поразит все деревья. «Такой хвори я прежде не видывал», – подумал Торин, ероша рукой волосы. А ведь он почти двадцать семь лет бороздил восточную часть острова.

– Постарайся не тревожиться об урожае, – сказал Торин, улыбнувшись одними губами. – Я скоро вернусь, проверить надежно ли огорожен сад.

Роудина кивнула, но нахмурилась, глядя, как