Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

Оказалось, что даже отъявленным профессиональным убийцам свойственна широта души, которую в танце они готовы были излить на всех присутствующих. А кто был недоволен их широтой, тому и в зубы прилететь могло. Но этот момент мы с ними потом отдельно проработали, и досадный инцидент больше не повторялся.

Такой музыки тут ещё никто никогда и не слышал. Но, в отличие от какофонии и безумных ритмов местных волхвов при камлании на капищах, я зарядил в плейлист именно танцевальные мелодии, под которые ноги сами в пляс шли, независимо от возраста и степени сохранности организма. Благо у Ники библиотека таких песен была богатая.

И сейчас мои парни зажгли по полной.

А когда над площадью вдарило большим хором да с посвистом: «Течёт ручей, бежит ручей, и я ничья, и ты ничей», то у народа аж припадок чуть не случился от переполнявших чувств, и вся толпа начала приплясывать на месте, согретая изнутри новыми эмоциями. Румяные девки крутились волчками перед моими дружинниками, а те притворно пытались их поймать, раскачиваясь из стороны в сторону.

Малышня визжала от восторга, старики пытались как-то приструнить молодёжь, но буквально на втором куплете их тоже сорвало, и вверх с криками полетели шапки.

Через час такого рейва, когда я вылил на них нон-стопом несколько самых убойных «народных» хитов из своего времени, ко мне подошёл запыхавшийся и взъерошенный посадник Тимофей Жито и, охрипшим от непрерывного ора голосом, взмолился:

— Всё, княже, невмоготу больше. Того и гляди, народ замертво падать начнёт. Да и мороз крепчает. Как бы худо ни было.

Я поглядел на толпу и действительно увидел несколько человек, которые уже еле шевелились, но продолжали улыбаться и медленно размахивать руками.

Кивнув Сигурду, я для остужения включил медляк и сделал громкость на минимум.

— Князь Илия благодарит вас всех за ту радость, с которой вы встретили его вокняжение, — прогремел голос воеводы. — А теперь можно и отдохнуть. Идите по домам с миром и славьте князя Илию Святославовича.

Парни из моей дружины, игриво подмигивая румяным девкам, накинули на свои разгорячённые танцем тела волчьи шубы, поклонились всем и пошли остывать в детинец.

Народ начал потихоньку расходиться, с трудом отходя от шокирующего действа, в котором участвовала какая-то неизвестная доселе, но очень сильная волшба нового князя.

А девки, у которых ноги приятно гудели от танцевального марафона, мечтательно закатывали глаза, вспоминая, как горячие парни перед ними выплясывали да смотрели на них так волнующе и страстно. Даже на самых старых и страшненьких. Вот ведь какое чудо дивное княжья волшба делает!

…

Утром я проснулся под традиционное карканье пернатого будильника. Льняная подушка, набитая лебяжьим пухом, сильно отличалась от моей традиционной лежанки в княжьем тереме в Сосновке. Там всё-таки были сплошные шкуры, и такой роскоши не наблюдалось. Но тут всё было по-другому.

В большом трапезном зале, где окна были похожи на амбразуры и затянуты бычьим пузырём, как в какой-то крестьянской избе, уже собрались на завтрак все мои ближние: воевода Сигурд Рыжий, десятник Панкрат Глыба и посадник Тимофей Жито.

— Чего грустные такие? — я уселся на скамью и жестом разрешил им тоже сесть. — Случилось за ночь чего?

— Да так, — пожал Сигурд плечами, — по мелочи всё. Двое подрались, один замёрз до смерти, шестеро девок друг дружку за волосы по всей улице таскали. Ничего интересного.

— А чего тогда рожи такие кислые? Говори уже, — посмотрел я на самую кислую рожу посадника.

— Мнится мне, княже, что после вчерашних танцев народ будет требовать их ещё и ещё. Уж больно глянулись и музыка твоя, и волшба хитрая.

— Какая волшба? — я поставил кружку с горячим сбитнем на стол. — Ты о чём?

— Ну так как же… Бабы ведь в городе в один голос уверяют, что мужики им этой ночью спать долго не давали… Ну, того… Бают, что волшба твоя так на всех повлияла, что у многих теперь по осени приплод новый ждать.

— Во дают! — я ухмыльнулся и посмотрел на совершенно серьёзные лица своих дружинников. — Так, стоп-игра! Я тут совершенно ни при чём! — я поднял ладони, показывая свою полную непричастность к такому взрыву бурной демографической активности. — У народа просто эмоции девать, видно, некуда было — вот они и нашли выход такой. Как будто такое само по себе случиться не могло?

— Могло, конечно, княже, и само собой. Зимой вообще и бабам, и мужикам, когда стемнеет, чем ещё заниматься-то? Но тут как-то всё у всех и сразу сложилось. А причиной тому, выходит, ты.

— Купидон, блин, — тихо, почти про себя, проговорил я.

Ну, в принципе, страшного ведь не произошло ничего. Но будет во Вручии осенний бум рождаемости — это и к лучшему. Народу-то не хватает. Пусть себе рожают.

— Ну так, а чего плохого-то в том? — я всё никак не мог в толк взять суть проблемы.

— Осенью урожай собирать надо и к зиме готовиться. А у нас, считай, половина баб в городище рожать будет, — развёл руками посадник.

— Всего-то? — я махнул рукой. — Управимся как-нибудь.

— Авось, конечно, милостив, но уповать на него в столь большом деле… — Панкрат тоже покачал головой.

— И чего вы предлагаете? Ускорить всем роды? Я так не умею.

Они переглянулись между собой.

— Надо тебе, князь, жениться. Примета верная! Новобрачным в первый год Авось завсегда помогает.

…

То, что это у них шутка такая, я понял не сразу. Когда только Ника у меня в голове прыснула хохотом, меня так и вштырило. Шутники, блин!

— Над князем издеваться? Да я вас…! — я сделал суровое лицо, но не удержался и сам тоже расхохотался.

— Так ведь бабы, знаешь, ещё чего бают? — Сигурд погладил бороду, улыбаясь через усы. — Что, мол, ежели князь такую волшбу может творить с другими, то сам, небось, в этом деле вообще мастер. Вчера ведь и танцевал так бойко, и девкам подмигивал. Так что с самого утра к Тимофею, вон, уже и пошли. Да с подношениями. Чтобы, значит, замолвить да девок своих словечко, да чтобы к тебе в услужение он их принял.

Тимофей тоже закивал, подтверждая слова воеводы.

— Что прикажешь, княже? Гнать али брать?

— А что, много ли баб сейчас в детинце служат?

— Так шестеро всего. Две прачки, две дворовые да две стряпухи.

— Маловато, на всех-то теперь нас…

Сигурд с улыбочкой перемигнулся с посадником.

— Ну так что, смотр устроим? Не в невесты, так в прачки с дворовыми? А в стряпухи можно и постарше кого,