Код волхва. Книга 1 - Алексей Даньшин

— Тебе придётся выучить этот язык. Изучить этот мир. Его структуры.

Голос стал чуть тише:

— А мне надо переписать часть себя под него… или переписать часть мира под себя.

Я сглотнул.

— И что мне делать?

— Первое: выжить. Второе: изучать. Чем больше ты поглощаешь информации и осваиваешь местного кода, тем быстрее идёт процесс восстановления моего ядра. Мы теперь одно целое.

Круг рунических символов над головой Матрёны вспыхнул ярче, словно подтверждая её слова.

— Илья… — сказала Ника почти шёпотом, что было странно для ИИ. — Есть одна хорошая новость.

У меня мурашки побежали по спине.

— Всего одна?

— Функция универсального переводчика у меня активна.

— Я поэтому их тут всех понимаю и могу с ними говорить?

— Не только. Эти руны… у меня есть полный набор.

— Ну, круто, чё! Прям полегчало мне сразу, — ухмыльнулся я.

— Это не так уж и мало, поверь!

— А плохие новости есть?

— Плохая в том, что этот код кто-то уже взламывал до нас. И оставил следы. Вон посмотри, видишь эти вкрапления в её матрице?

Ника подсветила мне два сегмента светящихся рун в режиме дополненной реальности.

— Да вроде ничем не отличаются.

— Присмотрись внимательнее.

Руны дрогнули, и их линии сложились в краткий фрагмент структуры, похожей на чью-то цифровую подпись. Моментально исчезнувшую.

— Что это было? — спросил я.

— Чужой код, — тихо сказала она. — Очень старый. И… очень странный. Будто кто-то вносил правки, не разобравшись до конца с мастер-кодом. Как заплатки на штанах. Что-то пытались спрятать за ними, но у меня не хватает функционала разобраться прямо сейчас.

У меня похолодели руки.

— Илья, — добавила она. — Похоже, тут кто-то уже успел солидно поковыряться, пытаясь взломать эту реальность.

Она замолчала, но потом добавила:

— И кстати, в протоколе объединения моего ядра с твоей матрицей сознания не зафиксирован перенос в этот мир.

— В смысле?

— Это не я нас сюда переместила.

…

Я аккуратно привстал на одном локте и оглядел избушку уже совсем иным взглядом. Предметы будто слегка подсвечивались изнутри, а некоторые мерцали особенно ярко. Казалось бы, простые вещи: стол, скамейки из грубо обтёсанного дерева, глиняная посуда на столе, какая-то утварь по полкам вдоль стен. Даже пучки каких-то трав, развешанные на верёвках под потолком. Солнышко в этот момент скрыло тучками, и в сумраке избы все предметы вдруг засветились разными цветами, а вокруг некоторых прямо в воздухе заплясали мерцающие руны.

Ни дать ни взять — дополненная реальность.

— Это я тебе так подсвечиваю, — Ника решила уточнить на всякий случай, неверное, чтобы я не счёл это глюками и игрой ушибленного поленом мозга.

— Да, я понял.

Я медленно поднялся с лежанки, боясь разбудить мирно посапывающую рядом женщину. Эк я её утомил-то. Вроде день на дворе, а её вырубило прям не по-детски.

Протопал босыми ногами по гладкому земляному полу, утрамбованному до состояния бетонной плиты. Подцепил ковшом из ведра водички и жадно выпил почти всю. Дышать стало намного легче.

Я посмотрел на зажатый в руке деревянный ковш и усмехнулся. Дерево, как дерево. Только вот фонит от него каким-то зелёным свечением. Будто сталкер какой-то его недавно из радиоактивной зоны притащил.

— Предметы, изготовленные из биологических компонентов, имеют схожую структуру.

— Ника, я вроде не дурак. Могу как-то анализировать некоторые вещи сам.

— Ой, ну извини. Умолкаю. Но ты спрашивай, если что!

— Спасибо!

Я протянул руку к еле тлеющим уголькам в жаровне и почувствовал покалывание в кончиках пальцев.

Несколько оранжево-красных рун отлетели вверх и заплясали возле моей ладони, как будто предлагая их поймать. Я усмехнулся и постарался двумя пальцами ухватить самую яркую.

И ухватил.

Никакого физического контакта я не почувствовал. Пальцы не обожгло и даже не нагрело. Я разжал их, руна выпрыгнула обратно и снова заплясала между моей ладонью и угольками.

Я снова попытался её поймать, заворожённо глядя на её мерцание и переливы цвета. Говорят, что можно бесконечно долго смотреть, как горит огонь. Но в этот миг мне казалось, что ничего более прекрасного, чем этот огненно-рунный танец, я не видел в жизни.

Снова поймав двумя пальцами кусочек этого волшебства, я слегка потянул руку на себя пытаясь вырвать руну их хоровода. И в этот миг пламя над углями вдруг вспыхнуло и вытянулось вверх, едва не достав крыши избушки.

— Ты что творишь? — раздался позади меня испуганный голос.

Я обернулся и посмотрел в широко открытые глаза Матрёны, сжавшейся в комок под шкурами.

— Всё хорошо. Просто засмотрелся на огонь.

Как-то мои слова её вообще не успокоили, а наоборот, она ещё больше сжалась, в страхе глядя на меня.

Я оглядел себя, и только тут понял, что стою посреди избы абсолютно голый. Но вряд ли этот вид мог её так напугать. Чего она там не видела-то? Да и внешне я очень даже ничё-такой. Мускулистый, где надо. Да и с половыми признаками тоже всё в порядке. Даже более чем, насколько я могу судить по множеству фильмов из моей прошлой жизни.

— Матрёна, ты чё? — я попытался подойти к лежанке, но женщина вытянула вперёд руку и раскрыла рот, явно намереваясь заорать во всё горло.

Я притормозил и тоже удивлённо посмотрел на неё. Вроде, буквально, ещё полчаса назад реакция на моё тело рядом с собой у неё была совершенно противоположной.

— Чё случилось-то? — вновь попытался я наладить контакт.

— Ты кто?

— В смысле? Макар.

— Чур меня! — она сделала странный жест руками, и я увидел, как её тело буквально за долю секунды окутала еле светящаяся сеть. Правда какая-то дырявая и с виду не очень прочная.

— Матрёна? Охолони! Это я, Макар! Ты чё, белены объелась?

— Какой белены? — глаза у неё вроде начали приобретать осмысленное выражение.

— Трава такая ядовитая, после которой дурь всякая мерещится начинает.

— Не знаю такой! — она встряхнула головой. — Ты сам откуда знаешь?

— В детстве как-то слышал. Погоди, ты чего сетку-то напялила? Боишься меня что ли?

— Ты видишь чурову сеть? — глазки у неё опять нехорошо заблестели маниакальным светом и полезли на лоб. — Ты кто?

— Здрасте, приплыли! Опять заново знакомиться будем?

Она встряхнула головой и вроде стала дышать ровнее. Призрачная диаграмма над её макушкой начала менять очертания и скорость вращения рун заметно снизилась.

— Макар?

— Ну! Макар, — показал я на себя пальцем. — Матрёна, — вытянул я тот же палец по направлению к ней. — Добрый день! Приятно