Двадцать два несчастья. Том 13 - Данияр Саматович Сугралинов

и взволнованный. — Простите, я же совсем забыла вам передать: в актовом зале собрались пациенты из «Клуба здоровья»! Все начнется через пять минут! Давайте поторопимся, ждут только вас!

Глава 2

Я готов был расцеловать Александру Ивановну за такое спасение, потому что ни сил, ни желания выяснять отношения с Дианой у меня не было. «Клуб здоровья», перерасчет Райкиной дозы или хоть внеплановая проверка из Росздравнадзора — сгодилось бы что угодно, лишь бы не стоять посреди коридора под сияющим взглядом Дианы, натужно подбирая слова.

Я торопливо покивал: мол, иду, иду — и, извинившись и оставив за спиной Диану, торопливо зашагал за Александрой Ивановной в актовый зал санатория.

В общем, подумать о том, что еще за, черт подери, внеплановое собрание «Клуба здоровья», да еще и в актовом зале, да второго января, я не успел. А стоило. Потому что в прошлый раз это отняло у меня почти весь день, пациенты шли косяком, один за другим. А тут вдруг актовый зал.

— Александра Ивановна, погодите-ка… — осторожно проговорил я, притормозив. — А что, собственно говоря, происходит?

Она тоже остановилась и покраснела:

— Так вы же сами…

— Что я сам? — неприятно удивился я, а оттого, что за нами увязалась Диана, разозлился еще больше. — Можете конкретнее?

— После первого «Клуба здоровья» вы сказали, что в следующий раз лучше бы собрать всех скопом, а то на одни и те же вопросы отвечать приходится по сто раз.

— Это я так сказал? — упавшим голосом сказал я.

— Да, да, вы! — закивала Сашуля. — А тут еще слух прошел, что Ероха, Колян и Федька от алкоголизма излечились благодаря вам, так что все начали на меня давить, чтобы поскорее следующий «Клуб здоровья» провести. Ну, я и подумала, что на праздники самое лучшее время, как раз все свободны.

Я вспомнил, как какой-то моркинец поймал меня у забора санатория и долго расспрашивал о давлении, а какой-то незнакомый дедок прямо посреди улицы завел обстоятельный разговор о своей грыже.

— Это ты ловко придумал, Джимми, — ворчливо одобрила проходившая мимо тетя Нина, как обычно, приписавшая все заслуги только мне. — А то ходют и ходют, скоро тропу к воротам протопчут. А так один раз отстреляешься, и пусть ждут следующего заседания.

— Вот и я так говорю! — обрадовалась Сашуля, нетерпеливо притопывая. — Идемте скорее, Сергей Николаевич, там уже скоро бунтовать начнут.

И я поплелся за ней, уже не так сильно радуясь. Разговор с Дианой занял бы от силы десять минут. А тут… все, считай, день насмарку.

На входе в актовый зал я немного ошалел. Ладно, местные, про моркинское сарафанное радио я уже знал не понаслышке, но там еще и наши все собрались почти в полном составе.

В общем, зал набился так, что даже из столовой пришлось все стулья перенести сюда. Народ рассаживался основательно: распаренные с мороза моркинцы, шапки на коленях, и каждый второй, усевшись, первым делом оглядывался, изучая, кто еще пришел.

Сашуля устроилась сбоку от меня за столиком, Самарцев занял место в первом ряду, а ехидно посмеивающийся Борька Терновский пристроился в заднем ряду на Камчатке. У стены, чуть в стороне от всех, села Капитолина Леопольдовна, которой я завтра обещал дать ответ, а пока она, судя по всему, собиралась послушать вживую, чего я стою.

— Здравствуйте! — просто сказал я, выйдя не на сцену, а к первому ряду.

Мое появление вызвало бешеное оживление и крики:

— С Новым годом, Сергей Николаевич!

— … до сих пор башка раскалывается, что…

— Помогите, доктор…

— Наконец-то!

— Явился не запылился! — гоготнул какой-то забулдыга, но на него зашикали и даже дали подзатыльник.

Пока они перекрикивали друг друга и взволнованно шумели, я продумал, как буду вести это собрание, прошелся по системкам первых рядов и поднял руку.

Когда все стихли, я объявил:

— В общем так. Регламента у нас нет. Поэтому поступим просто. У кого болит, тот и спрашивает. Руку поднимать необязательно, а вот перекрикивать соседа — нежелательно. Годится?

— Годится! — нестройным хором откликнулся зал.

И тут всех перекричал Генка, водитель молоковоза и бывший зять Тайры Терентьевны.

— Николаич, вот скажи мне! — заорал он, приподнявшись и одернув свитер. — Пью я эти таблетки от давления с осени! Честно пью, каждое утро. И давление у меня теперь — хоть в космонавты записывай. Так вот я чего думаю: раз оно хорошее, может, и хватит уже? Чего химию зря жрать и печень садить?

— Гена, а хорошее оно у тебя почему? — спросил я.

— Ну… выровнялось, — моргнув, протянул он.

— Оно выровнялось, потому что таблетка каждое утро его выравнивает, — сказал я. — Бросишь, и оно, скорее всего, снова поползет вверх. А главное, некоторые таблетки резко отменять попросту опасно, так что дозу меняет врач, и не с потолка, а четко по твоим записям.

— Ой, да ладно! — махнул рукой Генка.

— Прохладно! Когда по мосту через реку идешь, ты же не рассуждаешь на середине, мол, раз уже почти перешел реку, значит, дальше можно и без моста обойтись? А?

В зале засмеялись, а Генка почесал затылок, прикидывая, и недоверчиво спросил:

— И что, всю жизнь теперь пить?

— Может, и всю жизнь, ничего страшного в этом нет, — ответил я. — А может, и меньше, потому что, как я уже не раз говорил, медицина развивается семимильными шагами. К примеру, уже ведутся испытания принципиально новых методов лечения гипертонии, и результаты очень обнадеживающие.

— Да на хрена вообще эти таблетки пить, доктор? — выкрикнул кто-то из зала. — Можно же и так понизить.

— Можно, — согласился я. — Само давление без всяких таблеток, если говорить упрощенно, можно снизить, сделав четыре самые главные вещи: сбросив вес, убрав лишнюю соль, потребляя поменьше спиртного и выходя на прогулки каждый день. Сделаешь это, и врач сам тебе дозу уменьшит. Только сделает он это, заметь, Геннадий, по цифрам тонометра, а не потому, что ему так в голову взбрело. Так что, если у тебя его нет, купи тонометр и измеряй утром и вечером, но с умом: сперва посиди спокойно минут пять, потом смеряй два раза подряд и оба числа запиши в тетрадку. С этой тетрадкой через месяц и приходи к доктору. И курить бросайте, мужики, и