Вездесущий поиск истины - Priest P大

Эти сопляки умели лишь сорить деньгами, не говоря уже о низком уровне развития, и они все еще не проявляли никакой сдержанности, даже после того как прибыли на остров. Остальные заклинатели испытывали к ним крепкую неприязнь.

Однако эти бушующие волны сплетен ничуть не заботили Янь Чжэнмина. Владыка острова запросил бацзы Чэн Цяня и Лужи и послал бесчисленное множество людей на их поиски. Но прошло уже три дня, а от них не было никаких вестей.

Янь Чжэнмин не знал, как он пережил эти три дня.

На четвертое утро сяо Юй-эр, одна из служанок Янь Чжэнмина, осторожно толкнула дверь его комнаты. В руках у нее был набор инструментов для расчесывания волос, при виде которого даже дочь императора восхищенно прищелкнула бы языком.

Девушка собиралась возжечь благовония, а потом разбудить молодого господина, но ее ждал сюрприз: Янь Чжэнмина в комнате не было.

Сяо Юй-эр испугалась. Она подумала, что встала слишком поздно, и, приготовившись к нагоняю, нерешительно прошла дальше, но обнаружила, что постель застелил слуга, а живущего здесь человека нигде не видно.

– Где молодой господин? – поспешно спросила сяо Юй-эр.

– Я слышал, что появились новости о главе клана, поэтому молодой господин встал среди ночи и ушел, – ответил юноша.

Сяо Юй-эр некоторое время стояла потрясенная его словами. Все в семье Янь отличались хорошим воспитанием, никогда не обращались плохо со слугами. А вот Янь Чжэнмина могли и разбаловать. Сяо Юй-эр родилась прислугой, но, так как она была девочкой, ее воспитывали словно молодую госпожу. В обычное время на горе Фуяо ее единственной работой было расчесывать волосы молодого господина. Даже когда два темных заклинателя сражались на море, она благополучно сидела в каюте, несмотря на бушующий снаружи шторм. Теперь она впервые была в панике.

Прижимая сандаловую шкатулку к груди, сяо Юй-эр снова спросила:

– Он… Он сказал, когда вернется?

Слуга оглянулся на эту неуверенную в себе юную девушку и невольно понизил голос, ответив:

– Он ничего не сказал. Только между нами: прошлой ночью я слышал, как молодой господин говорил со вторым шишу. Вполне вероятно, что, если что-то пойдет не так, мы не сможем вернуться на гору Фуяо в ближайшее время. В этом случае ты должна помнить, что все на этом острове – заклинатели. Будь их поведение хорошим или плохим, они – люди, владеющие силой. Чтобы убить нас, им потребуется не больше труда, чем чтобы раздавить муравья. Ведите себя спокойно и уверенно, девочки. Не стоит понапрасну провоцировать их, ясно? – добавил слуга шепотом.

Владыка острова Цинлун, казалось, был очень тесно связан с кланом Фуяо. Он предположил, что Мучунь чжэньжэнь и его ученики могут оказаться в Безмятежной долине, и даже послал туда своих людей. Но по какой-то причине никто из заклинателей не осмелился войти в нее, чтобы прочесать местность. Все, что они сделали, – это остались ждать.

Три дня спустя они наконец дождались Чэн Цяня и Лужу.

Чэн Цянь выглядел таким несчастным, каким только мог быть в подобный момент. Никто из заклинателей представить себе не мог, что Мучунь чжэньжэнь ушел из жизни и двоим детям пришлось пересечь долину самостоятельно.

Эти места кишели зверями и маленькими монстрами. Чудо, что дети сумели выбраться живыми.

Заклинатели думали, что такое испытание должно было испугать подростка, и не ожидали, что он окажется настолько неразговорчивым.

Ближе к вечеру одна из заклинательниц принесла Чэн Цяню миску рисовой каши с овощами, купленной в соседней деревне. Поблагодарив ее, Чэн Цянь первым попробовал кашу, а затем притянул к себе Лужу, взял ложку и поднес к ее рту. Последние три дня были для Лужи настоящим чистилищем, и она почти превратилась в голодного духа.

Лужа широко открыла рот, собираясь, наконец, поесть, но Чэн Цянь резко отдернул руку, и девочка впилась зубами в воздух.

Она посмотрела на него так жалобно, словно вот-вот готова была заплакать.

Чэн Цянь прошептал:

– Помнишь, что я тебе говорил? Еда будет твоей, если ты запомнила.

Лужа поспешно кивнула, неуклюже сложила перед собой пухлые ручки и изобразила вежливый поклон, после чего получила первый за несколько дней кусочек пищи.

Со стороны эта сцена казалась издевательством хулигана-шисюна над бедной шимэй – будто без поклона она не получит еды. Но на самом деле вежливый жест маленькой обжоры был просто детским баловством. Напоминал же Чэн Цянь о другом.

После их встречи с группой незнакомцев он немедленно приказал Луже с этого момента не показывать свои крылья кому бы то ни было.

– Почему ваш клан принял в ученики такого маленького ребенка? – спросила заклинательница. Женщина, вероятно, считала пухленькую девочку весьма забавной.

Чэн Цянь невозмутимо улыбнулся ей.

– Однажды мой шиди сбежал с горы, чтобы порезвиться на ярмарке, и по дороге подобрал ее. Последние годы выдались неурожайными, и в деревеньке у подножия горы вряд ли кто-то взялся бы растить и кормить чужого ребенка. Мой шиди пожалел ее и забрал с собой. Вы ведь понимаете, десять или двадцать лет – краткий миг в жизни заклинателя, но этого времени вполне достаточно, чтобы она выросла из лепечущего младенца в большую девочку. Не столь важно, насколько она мала сейчас, ведь время летит так быстро.

Заклинательница не удержалась от шутки:

– Ты сам еще не пережил этот «краткий миг», но говоришь как взрослый. Кстати, я думаю, тебе лучше вернуться с нами, чтобы залечить раны. Даже если твои шисюны будут без остановки мчаться верхом на летающих лошадях, им понадобится по меньшей мере день или два, чтобы добраться сюда.

– Я бы пошел с вами, если бы был один, но со мной шимэй, и она может причинить вам неудобства. Лучше нам будет дождаться шисюнов. Прежде чем покинуть нас, учитель попросил меня слушаться их. Я совершенно не представляю, что делать прямо сейчас, и не могу самовольно принимать решения, – ответил Чэн Цянь, вытирая рот Луже.

Заклинательница промолчала. Ей вовсе не казалось, что этот мальчишка не представляет, что делать.

Возможно из-за своего юного возраста Чэн Цянь на самом деле не очень хорошо умел общаться с людьми. Он редко говорил что-либо по своей инициативе и не пытался завязать отношения с другими. Он был восхитительно вежлив и смышлен – и все бы ничего, но упрямства ему тоже было не занимать.

Тело Чэн Цяня покрывали раны: некоторые – от звериных когтей и зубов, некоторые – от падений. Повязка на руке насквозь пропиталась кровью и присохла к коже.

Даже тот, кто