И мы сгорим - Александра Рау

ну просто формула идеального преподавателя и хранителя государственных тайн. Его совершенно не волновали женщины и деньги – повезло родиться в обеспеченной семье, пусть он и не был привередлив к условиям жизни, всего себя он посвящал делу. Никто не отпустил бы такого работника.

Ко всему прочему, он весьма терпимо относился к непростым характерам учеников, а сталкиваться с проблемами на этой почве приходилось едва ли не ежедневно.

Когда новенькая – Грэм не сразу запомнил ее имя, только отметив, что происхождение у нее, казалось, было еврейским, – вывела на конфликт Альберта, известного задиру, доктор Хьюз не стал встревать. Столько лет он учил Альберта держать себя в руках, и все напрасно. Его физические данные помогали ему выходить победителем почти из любой схватки, поэтому принцип «пусть ошибется и извлечет из этого урок» в его случае поражал нулевой эффективностью. Лишь почувствовав со стороны Альберта колебания формы, которые обычному взгляду еще недоступны, Грэм поспешил прервать их.

В «Игнис» редко привозили взрослых беглецов. Неучтенными метаморфами чаще всего были те, кто терял связь со своей человеческой сутью и представлял опасность для людей в целом и их скоплений в особенности, а потому их отправляли в учреждения гораздо более строгие, нежели академии. Там не было ни совместных комнат в общежитиях, ни учебных классов – лишь клетки и лаборатории, в которых метаморфов дрессировали далеко не гуманными способами. Многие из таких в человеческий облик в итоге не возвращались.

Но эта девчонка была совершенно разумна и остра на язык, а ее сила – подконтрольна. И доктора Хьюза – именно как ученого – это решительно в ней интересовало.

Позже он увидел ее снова, стоя у больших окон в коридоре академии, выходящих на стадион. Старшекурсников заставили бежать, и поначалу она повиновалась, но вскоре отделилась и спряталась за крохотной постройкой с комнатой видеонаблюдения, где уже стояли два ее сверстника. Когда девчонка стащила у одного из них сигарету и тут же исчезла, снова влившись в толпу, губы Грэма на мгновение дрогнули. Хотя запах табака он не терпел и эту дурную привычку всячески осуждал.

В тот день его телефон разрывался от звонков, и к вечеру он попросту перестал поднимать трубку. «Выбирайся из академии и приезжай сейчас же», – грозили ему, но Хьюз уже подал заявление на имя директора, и ему оставалось лишь одно – ждать. Бюрократия, чтоб ее. Любые решения принимались медленно, с кучей бумаг и бесконечными попытками подтвердить что-то, что не имеет отношения к делу.

Вечером, закрывшись в учительской, прилегающей к его кабинету, Грэм тяжело выдохнул и упал в кресло. И уснул. До самого утра.

Его телефон вновь завибрировал в 6:02.

Грэм по привычке сбросил будильник, но затем взглянул на время и понял, что для будильника слишком рано, да и без звука, будь это он, не обошлось бы. На экране тут же загорелось имя – «миссис Ротфор».

– Да? – сонно ответил Грэм.

– Мужское общежитие номер три, комната четыреста пятнадцать, – отчеканила директриса. – У вас двадцать минут.

Ему редко приходилось бывать в студенческих общежитиях, и потому он понятия не имел, кто проживал в этой комнате. Очевидно было одно – это кто-то из старшекурсников, ведь именно за них отвечал доктор Хьюз. Все от восемнадцати до двадцати трех, окончившие основной образовательный курс и концентрирующиеся только на вопросах животной формы и физической нагрузки, считались его подопечными. Многовато для одного преподавателя, и руководство это понимало, но помочь ему никто не стремился. Нехватка преподавателей.

Необходимой квалификацией обладали немногие, поэтому за учителей в академиях держались. Не то чтоб у тех была куча вариантов, куда уйти, – признаться, выбор был скуден. Учитывая специализацию, сменить академию они могли разве что на учреждения, где подростки были еще более трудными, но персонал там состоял преимущественно из тех, чьи гены не мутировали. Смотреть на издевательства над себе подобными непросто – вот метаморфы и цеплялись за должности в академии, как за соломинку, едва представлялась возможность.

Грэм дошел до ближайшего туалета, прополоскал рот холодной водой, мокрыми руками попробовал разгладить складки на костюме и, выругавшись, направился в общежитие номер три. Не следовало ему засыпать в кабинете. Директриса непременно заметит, что он не только «успел» надеть костюм, но и то, что он идентичен вчерашнему, а педант Хьюз не носил одно и то же два дня подряд.

Увидев военного в начале коридора, Грэм ощутил тревогу. Их никогда не запускали в здания, и вдруг – в полной экипировке и с автоматом наперевес прямо у комнат учеников! Дурной знак. Вдалеке виднелось небольшое скопление людей, говорящих шепотом. Все они то входили, то выходили из открытой двери комнаты под номером четыреста пятнадцать.

Запах Грэм почувствовал еще этажом ниже, но не придал значения – парни в подростковом возрасте часто бывали нечистоплотны. Теперь же он стал нестерпим. Закрыв нос и рот платком, до этого торчащим из нагрудного кармана, Грэм с усилием перешагнул через порог.

Тело Альберта Хилла лежало в его постели. Бледное, неподвижное. Застывшие в агонии глаза смотрели прямиком на Хьюза, и тот с выдохом отвернулся, не выдержав зрелища. Никаких следов борьбы в комнате не наблюдалось, как и крови или выраженных травм на теле жертвы. Грэм мысленно помолился за несчастного, пусть никогда по-настоящему и не верил в Бога.

Тонкие пальцы легли на плечо.

– Зачем вы меня позвали? – прошептал Грэм, чтобы не выдать, как мучительно его тошнило.

– Куратор обязан присутствовать при любом разбирательстве, касающемся его подопечного. – Хладнокровию миссис Ротфор мог бы позавидовать и наемный убийца. – Тем более в ситуациях, когда подопечный не может сам ответить на наши вопросы.

Доктор Хьюз попытался снова взглянуть на Альберта, но не смог.

– Поговорим в коридоре, – предложил он, почти выбегая из комнаты.

Директриса пошла за ним. Выглядела она абсолютно не встревоженной; многие из-за рыбки в аквариуме переживали больше. Можно было предположить, что такое в академии происходит часто, но миссис Ротфор работала в «Игнис» лишь немногим дольше Хьюза, и он подобных случаев, в общем-то, не помнил. Конечно, его подопечные не раз получали взбучку от директрисы из-за выпивки, сигарет и драк – что уж взять с юношей и девушек, уставших от ограничений и пылающих от наплыва гормонов, – но, по крайней мере, все из них дошли до экзаменов живыми.

А то, что происходило на экзаменах и после, Хьюза уже не касалось.

– У вас есть идеи, что могло случиться? – Миссис Ротфор достала телефон и включила запись, видимо, чтобы передать информацию опаздывающей полиции. Или в таких случаях в