Заложница. Часть 1 - Ева Алатон

на этом материке есть Равнинные воины, по описанию больше похожие на осёдллые племена в истории моего родного мира. Самые многочисленные, живущие с другой стороны Восточного моря. Морей здесь всего четры, по сторонам света. Материк, на котором жили четыре расы назывался Валинорэ, что значило на старом алири - Железный Предел. Алири - язык древних, чем-то напинал арабскую вязь. Я не нашла здесь переводчика, но книги на древнем языке имелись. Мне их показал тот самый врач, его звали Зарту и родом он был с далёкого западного материка Руиндар. Как он попал сюда, Зарту мне не рассказал, только вскользь бросил, что так сложилась судьба. Я не стала настаивать, мне не особо было интересно его прошлое.

Меня волновало моё настоящее, я попросила рассказать мне о травах. В том мире я была заядлой дачеманкой и сажала многое в том числе и травы. Мне нравился травяной чай и сборы я делала замечательные.

Постепенно тело приходило в норму.

Рёбра почти перестали болеть. Сошли синяки. Я уже могла нормально ходить по комнате.

Мне стали приносить другую пищу, но я поняла одно, ни гастрит, ни проблемы с кишечником не исчезли. Вот уж действительно бессмертные твари. А я так надеялась, что эта беда обойдёт меня в новом теле.

Я тяжело вздохнула, откладывая миску с жареным мясом. Такое я есть не смогу.

— Снова вы не едите, юная госпожа. — Аника убрала миску.

Я промолчала, говорить с этой женщиной было бесполезно, позже я думала наведаться на кухню и попросить готовить мне отдельно. А пока же снова вернулась к письму.

Пальцы быстро уставали, почерк выходил кривым, я злилась. К тому же, я не привыкла писать чернилами и заостренными серебряными ручками.

Я упрямо тренировалась каждый день, пока голова не начинала раскалываться от напряжения.

Иногда мне казалось, что детский мозг просто не успевает за взрослым сознанием.

Но сдаваться я не собиралась.

***

Однажды утром я сидела на широком каменном подоконнике и смотрела на море. Они приближались. Целых три. Большие. С красными парусами.

— Прямо Алые Паруса. — Пробормотала я себе под нос.

— Что? — не поняла Аника, выходившая из комнаты.

— Ничего.

Корабли медленно приближались к крепости.

И почему-то у меня внутри росло плохое предчувствие.

Через несколько часов в комнату буквально ворвалась запыхавшаяся Аника.

— Владетель вернулся!

Судя по её лицу, это была прекрасная новость.

Я же такого восторга не разделяла.

Слишком хорошо помнила слова сестры.

«Гнилая кровь».

«Отец тебя ненавидит».

Прекрасное начало отношений, ничего не скажешь.

— Как думаешь, меня сегодня же вызовут на ковёр? — спросила я, рисуя пальцем узоры на запотевшем стекле.

— Ах, юная госпожа, что за выражения? — Нахмурилась она. А после паузы добавила. — Не думаю, что именно сегодня. Скорее всего, дня через два. Когда господин вспомнит о вас.

— О-о-о... — протянула я, понимая на каком нахожусь месте.

Я пустое место для всей крепости.

Наверное, именно в тот момент я впервые по-настоящему разозлилась.

На ситуацию.

На этот мир.

На беспомощность.

Я не собиралась всю жизнь просидеть в тёмной комнате, ожидая, пока обо мне вспомнят.

Нет.

Если уж мне выпал второй шанс — я выживу.

И заставлю этих людей смотреть на меня иначе.

С этой мыслью я ушла в библиотеку.

Да, такая комната имелась и здесь. Книги были роскошью для этого мира. Вот странно, стекло могли купить многие, а вот книги нет. Наверное это связанно с тем, что на этом материке не было практически деревьев. Скалы, галька, песок.

Но, не стоило отвлекаться.

Нужно было придумать что я могу сделать такого, чтобы меня заметили. Приняли? И это пожалуй тоже. Мне не нравилось быть невидимкой ни в том мире, ни в этом. Я невесело усмехнулась собственным мыслям.

***

Я увлеклась чтением и не сразу заметила, как кто-то вошёл в комнату. Он тоже заметил меня не сразу, наверное потому, что за спинкой высокого кресла меня не было видно.

Этот кто-то резко развернул кресло, заставив меня испуганно вздрогнуть и вскинуть глаза.

Передо мной стоял мальчишка, очень похожий на сестрер, особенно на Маливу. Такое же лицо, такие же голубые глаза. Только в них не было жалости. В них была... ярость?

— Ты? — Воскликнул он, кажется тоже испугавшись моего присутствия потому что отступил на пол шага. — Что ты здесь делаешь, гнилое отродье? — Скривился он отпрянув от кресла окончательно и брезгливо отираясь руки о штаны.

Я поднлась, оправила платье и закрыла книгу.

— Читаю. — Ответила я, смерив его взглядом.

Он рассмеялся, услышав мои слова.

— Никчемная научилась читать? — Ухмыльнулся он, гадко так, словно хотел побольнее уколоть.

Хотя, почему словно.

Он хотел.

И делал.

— Да ты же даже пары слов связать нормально не можешь...

— Ты уверен? — Чётко произнесла я и парень остолбенел.

Похоже, моя речь его действительно удивила. Видимо, у хозяйки этого тела было гораздо больше проблем, чем я думала.

— Ах ты тварь! — Опомнился мальчишка и со всей силы толкнул меня, я оступилась и ударилась о край стелажа, еще не доконца вылеченным плечом.

— Ублюдок! — Прошипела я, потому что вновь вспомнила это лицо.

Вспомнила, того кто столкнул это тело... нет, не тело, девочку, живую девочку, с той стены.

Перед глазами потемнело.

И вместе с ней пришла ярость.

Та самая.

Старая.

Знакомая.

В прошлой жизни Анюта называла это состояние «Дикой Ниной». Обычно я держала её на цепи. Слишком много проблем начиналось, когда я переставала себя контролировать.

Но сейчас…

Сейчас мне было плевать.

Подол платья взлетел, подчеркнув стремительность движения. Стопа в мякгой туфельке чётко пришлась в грудь мальчишке, удар получился неожиданным и точным — мальчишку отбросило на шаг назад.

Я замерла в стойке на долю секунды, затем опустила ногу и поправила платье, сохраняя абсолютное спокойствие.

— Я долго спускала тебе все с рук, дорогой братец. Но не в этот раз. — Прошипела я, наклоняясь над стонущим телом.

Ногу я конечно потянула. Ведь это тело не знало ни каких физических нагрузок, даже лёгких.

Ничего, исправим!

И так, исправим, что неповадно будет ни кому обижать ребёнка!

— Я все расскажу отцу! — Прохрипел он.

Я только фыркунла.

— И он сочтет тебя слабоумным. — Я отошла на шаг. — Посмотри на меня. Что ты видишь? Маленькую, хрупкую девочку, что только-только оправилась от страшных травм. И разве она могла