Цвет любви - рыжий! - Наранга

Лишь морщинки в уголках глаз немного выдавали возраст. А сами глаза буквально светились теплом. В такие хочется смотреть, не отрываясь.

Не очень-то похожа на хрупкую, сгорбленную старушку, которую Алиса мысленно рисовала себе всю дорогу… Хм… Это — бабушка?

— Ну вот и добралась, родная моя. — Голос у нее оказался низким и грудным. Алиса совсем его позабыла. — Проходи, проходи. Я уже заждалась.

Подойдя ближе, бабушка мягко ее обняла — словно они расстались совсем недавно. Словно Алиса вернулась домой. А и в самом деле, ощущение было похожим. Будто всю жизнь тут и провела…

Она неуверенно обняла бабушку в ответ.

— Здравствуйте… бабушка Люба.

— Да какая я тебе бабушка, — рассмеялась та. — Просто Люба. И давай-ка на ты.

Алиса почувствовала, как накопившаяся в дороге усталость покидает ее от одного только этого голоса и улыбки. А бабушка тем временем увлекла Алису за собой в дом.

— Вообще-то, я Любава. Но и Любовью зовут, а чаще — Любой. Кому как нравится. Чувствуй себя как дома. Давай-ка свой чемодан, пристроим. Намаялась, поди, волочь по нашей-то дороге… Раздевайся. Я как раз пирог из печи достала, да щи томленые стоят. Проголодалась?

Алиса сглотнула и, внезапно осознав, насколько голодна, согласно кивнула.

Бабушка отвезла чемодан в сторонку. Алиса положила рюкзачок на стул и огляделась.

Дом показался ей очень уютным. Большую комнату с невысоким потолком Алиса по городской привычке решила называть «гостиной».

Русская печь — беленая, сверкающая чистотой, отчего-то вовсе не казалась огромной и занимала скромную часть комнаты. Вообще, внутри дом показался Алисе намного просторнее, чем можно было ожидать.

Рядом с печью — деревянный стол, покрытый вышитой скатертью, вокруг него — стулья с гнутыми спинками. У одной из стен — настоящая лавка. А вдоль других — вполне современные диванчики.

На подоконниках — горшки с геранью и теми самыми, светящимися в сумерках, махровыми цветами. В углу — солидная кадка с раскидистой монстерой — вот уж кого не ожидала Алиса встретить в деревне.

Все выглядело небогато, но очень опрятно — чуть ли не до блеска начищено, выстирано, прибрано — ни клубочка-клочка пыли, ни паутинки в углу. И наполнено таким покоем, что Алиса наконец выдохнула последние остатки напряжения.

И, конечно, везде витал запах той самой божественной выпечки, что манил Алису еще на улице!

— Вы… как ты узнала, что я сегодня? — наконец спросила она. — У вас тут ведь и связи-то нет. Мама сказала, что предупредила… тебя, но я не поняла, как.

Бабушка лишь таинственно улыбнулась, ее глаза задорно блеснули.

— Но я ж и не знала, что сегодня. Чувствую просто, когда ко мне дорогой гость едет. Сердце подсказывает. Да и ветер с тракта какой-то особенный был. Суетный немножко, городской. Ну ты иди, умойся с дороги. Вон на кухне рукомойник. А я на стол накрывать буду.

Таких наваристых и душистых щей Алиса в жизни не пробовала: казалось, в каждой ложке растворено целиком все лето. А душистый чай! А пирог с брусникой?! Он просто таял во рту. Все было просто невероятно, прямо-таки волшебно вкусно.

Уплетая за обе щеки, Алиса принялась рассказывать все подряд: про учебу, про родителей, про городскую жизнь. Бабушка внимательно слушала, с пониманием кивала, и в ее глазах то и дело вспыхивали веселые огоньки.

— А ты совсем не такая, как я представляла, — призналась Алиса, отодвигая пустую тарелку. — Я же тебя почти не помню...

Тут ей стало немного стыдно. Однако, скользнув взглядом по лицу бабушки, Алиса увидела, что та улыбается, и успокоилась.

— Мама говорила, тебе тяжело, помощь нужна… а тут… вообще все идеально! И ты прямо… молодая такая. Ты очень молодо выглядишь! — набралась-таки смелости Алиса произнести очевидное.

Бабушка рассмеялась и ответила то ли в шутку, то ли всерьез:

— Я же тут на всем натуральном. Пока двигаюсь — живу. Тяжело станет, если ничего не делать. А потихоньку, понемножку, раз да раз — и все на местах. Порядок — он сам себя любит, коли его уважаешь.

Алиса почувствовала, что понимание начинает ускользать. Слова-то бабушка говорила вроде правильные, но какие-то такие округлые, что смысл из них не складывался — раскатывались они по сторонам.

— Ну что, вижу, глаза у тебя совсем слипаются, — понимающе кивнула Любава. — Дорога утомила. Пойдем, я тебя уложу. У меня на веранде — лучшая спальня на свете. Будешь засыпать под песни звезд и под шум листвы, а просыпаться с солнышком.

6

Ее грезы стали продолжением того же сна, что привиделся перед отъездом. Но теперь в них было больше определенности.

Она снова шагала по той же тропинке. Однако в этот раз та вилась меж гигантских, устремленных к солнцу подсолнухов. Их золотые шапки отяжелели от спелых семян, а листья шелестели, нашептывая что-то неразличимое.

Тропинка раздваивалась. Одна, светлая и широкая, вела вглубь солнечного поля. Над нею порхала знакомая синегрудая птичка — варакушка. Другая, более узкая и темная, плавно уходила вниз, к реке. Оттуда веяло прохладой и какой-то тревожной сыростью. С той же стороны доносилось невнятное бульканье, всплески...

Выбор показался Алисе очевидным, и она, не раздумывая, отправилась за птичкой, на свет.

Подсолнухи склонялись к ней, касаясь плеч бархатистыми лепестками, осыпали ее теплой пыльцой. Алиса шагала, и у ее ног распускались голубые цветки незабудок, а впереди, в золотом мареве, угадывался уютный огонек бабушкиного дома.

Этот сон был глубоким, мирным и абсолютно счастливым.

Она проснулась, когда прямо в лицо ей заглянуло щедрое утреннее солнце. В голове — ни единой тревожной мысли. Только легкая, приятная пустота и ощущение безмятежного спокойствия.

Алиса потянулась, сладко зевнула и спустила ноги с кровати.

Белая тонкая занавеска у окна покачивалась под дуновениями ветерка. Пахло цветами, скошенной травой, немного дымом и… оладьями? Мама когда-то готовила оладушки, Алиса их обожала, но как же давно это было…

В ней вдруг проснулся ужасный голод. Быстро одевшись, Алиса побежала в горницу (которую мысленно по-прежнему называла гостиной).

— Доброе утро, Лисонька! — радушно встретила ее бабушка.

Она хлопотала у печи, а на столе уже красовалась тарелка с румяными оладьями, горшочек с медом, плошка с густой сметаной, дымящийся самовар.

— Ну как спалось? Не замерзла?

— Доброе утро! — Алиса сияла. — Спала прекрасно! Такой странный и красивый сон снился… И у вас тут ночью… — Она запнулась, не зная, как описать увиденное. — Что-то в кустах светится?

— Ну так деревня же тут, — с