Император Пограничья 30 - Евгений И. Астахов

Поскольку к началу марта указ уже поделил дворян по собранным за прошлые годы данным на служилых и земельных, оставалось только считать явку: сколько из тех, кому выпало служить, записалось в армию или Приказы.

Дворянство после указа разделилось на земельное и служилое дворянство. Аристократов, которые сами успешно управляют своими прогрессивными помещичьими хозяйствами, оказалось семнадцать процентов. Ещё тридцать восемь доверили свои земли управляющим, и эти разошлись надвое. У двадцати двух процентов хозяйство работало, и они остались земельными. У шестнадцати процентов управляющий разворовал всё, и служить пошёл хозяин, а не он. Сорок пять землю не видели годами и знали о ней только то, сколько она приносит. В итоге земельных дворян вышло тридцать девять процентов, служилых шестьдесят один. Морозов предсказал эти доли ещё осенью и ошибся на два процента.

Срок постановки на учёт истёк первого марта, месяц назад. Титула пока не лишён никто и лишён быть не мог: дела по неявившимся только заведены, каждое разбирается поимённо в суде, и первого решения раньше начала мая ждать не следует.

Из служилых дворян явилось к сроку и записалось на службу примерно восемьдесят пять процентов из ста. Это больше, чем я закладывал, и причина проста: титул — единственное, что у этих людей осталось после того, как они потеряли земли и крепостных крестьян.

Явка вскрыла перекос, которого я не ждал: в гражданскую пошло вчетверо больше, чем в военную. Приказная должность ближе к дому, не требует ни специальной выучки, ни готовности принимать риск, и с неё не выносят вперёд ногами. Военный приказ недобрал солидно, и Уланов сказал об этом вслух, без обиняков. Спорить я не стал. Сословие, которое веками объясняло свои исключительные права готовностью встать в строй в случае войны, при первой же возможности выбрало канцелярию, чтобы вечерком возвращаться в родное поместье к вину, бефстроганову и мягким простыням. Если это не диагноз всему сословию точнее всякой аттестации, то я не знаю, что это.

Оставшиеся пятнадцать процентов разбираются по одному: кто-то отпадёт из-за смерти, тяжёлой болезни или застрявших бумаг, кто-то явится с опозданием и получит взыскание, кто-то тянет сознательно в расчёте, что до него не дойдут руки. По оценке Полетаева титула к лету лишатся десять-пятнадцать человек из ста, и это будут не самые бедные и не самые тихие.

Попытки обхода всплыли сразу, потому что делались они второпях: срок стоял на первое марта, а на убедительную подделку нужен не один месяц. Способов насчитали три, и ни один не был настоящим обходом: люди проверяли, чего стоят мои указы. Одни дворяне помечали сделку с землёй задним числом — до заморозки подобных сделок, чтобы узнать, глядит ли кто на даты. Другие заявляли успешное хозяйство, которого межевые комиссии у них не видели, и ждали, поднимут ли в приказе списки. Третьи несли справку о неизлечимой болезни, препятствующей службе, от покладистого лекаря и смотрели, дойдут ли руки до самого лекаря. Дел набралось сорок семь, суды шли со скрипом, но шли.

Оставалось теперь ждать первой аттестации, назначенной на первое сентября, когда многие уважаемые носители голубой крови поймут, что формально числиться на службе не получится. Придётся пахать.

Тем, ради чего всё затевалось, я доволен. Приток служилых закрыл дыру, которую зимняя ревизия только обнажила: двадцать шесть воевод я отправил в отставку за негодность, двоих отдал под суд, а ставить на их место было некого. Теперь есть. Годных немного, большинство потянет разве что на писарей и младших офицеров, зато на местах теперь люди, а не мёртвые души.

Те из пятнадцати процентов, кто тянет сознательно, будут искать, к кому прислониться. Искать им долго не придётся: враги мои зимой без дела не сидели.

Пермский князь оказался умнее, чем я думал осенью, и это неприятно. Абамелек-Лазарев — один из двоих, у кого своя нефть и своя переработка разом. Значит, и один из двоих, кто мог продать мне топливо мимо Астрахани. Осенью он отказал, задрав цену втрое и соврав, что свободных объёмов нет, и всю зиму выдерживал меня, как коньяк в бочке, в полной уверенности, что к весне я явлюсь сам и соглашусь на любые его условия. Ждёт он до сих пор.

Зиму он потратил на два хода. Пошёл к Одоевской, чего прежде себе не позволял, потому что ни в чьих коалициях не состоял из принципа и этим гордился. И взялся прибирать окрестные мелкие княжества, у которых своей нефти нет, а зима выпала настолько же тяжёлая, как и у всех. Человек, сорок лет собиравший вотчину, не кланяющуюся ни Баку, ни Бастионам, теперь сам берёт за горло тех, кто послабее.

К январю закончилось и липецкая войнушка. Войной её назвать не повернулся язык, учитывая, как она прошла. В ноябре воронежский падальщик Дашков перешёл границу с наёмными ротами, прикрывшись защитой соотечественников, и это была первая открытая война поглощения за тридцать с лишним лет. Считать Роман Михайлович умеет: богатейшая казна, слабая дружина, умирающий Вельяминов и грызущиеся у постели наследники. К началу года он взял липецкие земли целиком, вместе с домнами и долгосрочными контрактами на поставку железа.

Наследники бежали за территорию княжества и по слухам готовили иск в арбитраж. Правда, в Переславскую Палату с жалобой на войну не придёшь, она разбирает хозяйственные споры, и остаётся обходной путь: требование не о наказании за нападении, а об утраченном имуществе.

Соратники мои за зиму сделали немало.

Анфиса отработала первую полную зиму по своей методике, и вышло у неё лучше, чем я ожидал. Маг поднимается в ранге не выслугой, а испытанием, и оно калечит и убивает: человека ставят один на один с собственным страхом, и кто не выдерживает, тот срывается. В прошлом году Орден допустил сто двух рыцарей, сорвались тридцать восемь, семеро остались калеками, двое погибли. Этой зимой из ста восьми сорвались лишь девятнадцать, калекой не остался никто, погиб один. Цифры эти я перечитал дважды, и главное в них не сами показатели. Через её дюжину помощников за зиму прошло больше рыцарей, чем она прежде вытягивала за год в одиночку, и вели их не Эмпаты с Талантом, а обученные люди. Она фактически перестала быть бутылочным горлышком для целого комплексного процесса. К весеннему выпуску Академии наставники готовы, и мальчишкам для Стихийного погружения придётся общаться с набившими руку помощниками.