Майор. Назад в СССР. Книга 18. Часть 3 - Максим Гаусс

Сейчас он пытался сохранить лицо, но у него это плохо получалось.

— Лейтенант Корнеев, кажется? — прошипел он, глядя на Пашу яростным взглядом. Голос его слегка дрогнул. — Вы ничего от меня не добьетесь! Я не скажу ни единого слова! Вы можете пытать меня сколько угодно, но я все равно буду молчать.

Шут сухо усмехнулся, и в этой усмешке чувствовалась какая-то странная жесткость, которую я не замечал ранее. Впрочем, почему странная?

Наоборот, реакция Паши такая, именно такая, какая и должна быть. Сколько дерьма было пройдено в Афганистане, Сирии, Пакистане? Сколько испытаний выпало на долю нашей группы, да и всех советских людей в целом? Сколько испытаний осталось позади, скольких врагов мы ликвидировали, устраняя угрозу… Но это все были пешки! Главный враг, который планирует и дергает за ниточки, упорно продолжает свою работу. Та тварь, что все последние годы сидела в Вашингтоне и руководила действиями, направленными против СССР, близка к тому, чтобы перейти все границы. Очень уж ей не дает покоя тот факт, что Советский Союз все больше становится независимым, уверенно конкурируя с Америкой. Наверняка, в этом есть что-то личное, потому что ненависть этой женщины ко всему советскому просто поражает! И черт возьми, Картер Брукс — ключ к ней, возможно, единственный.

Шут ведет себя так потому, что победа уже близка. Враг серьезен, с большим ресурсом! Но теперь мы знаем его в лицо, его нужно только переиграть! Главное сейчас — расколоть этого кабинетного полковника и тот выведет нас на Элис Крейн. А когда это произойдет, церемониться с ней мы точно не будем!

Паша медленно, уверенно и неторопливо подключил провода к розетке, благо, электричество на складе было. Затем подошел к Бруксу и зафиксировал зажимы на его пальцах. Так ощутимо больнее, это натуральная встряска для всей нервной системы, но при этом не страдают жизненноважные органы. Он сделал это быстро, профессионально, будто бы последние пару месяцев только и делал, что тренировался на пленных.

Затем отошел на пару шагов в сторону, взял в руки подготовленный заранее телефонный аппарат, подключил его в линию. Теперь, фактически, он служил своеобразным регулятором напряжения в пыточном аппарате… Шут посмотрел на меня, затем молча повернул рычажок.

Тишину разорвал сдавленный стон и скрежет зубов.

Брукс заметно дернулся, когда ток прошел через его тело, но не закричал. Он был удивительно упрямым, я даже слегка поразился — ну и ради чего он так старается? Ради мерзкой поганой сучки, что ради своих амбиций готова заставить страдать десятки миллионов людей, развалить культуру великой страны… Да, СССР для нее, словно кость в горле! Если ей приспичит, она с легкостью обменяет жизнь Брукса на ценную информацию и даже не заметит, что такой человек вообще был в ее окружении. Да, он ей подчинялся, но таких как полковник, у Крейн десятки, если вообще не сотни. ЦРУ — организация большая, даже больше, чем советское КГБ, хоть у них и разные цели и задачи.

Шут ухмыльнулся, повернул рычажок еще немного. Брукс дернулся, застонал сильнее, его пальцы сжались в кулаки, по лицу покатились капли пота. Но он по-прежнему молчал.

— Ну, полковник… — почти ласково произнес Паша. — Чего ж ты так уперся? Скажи нам то, что мы хотим знать и получишь свободу. Все просто. Гром, ведь правда?

— Обязательно! — согласно кивнул я, невозмутимо глядя на сидящего на ящике связанного ЦРУ-шника. — Брукс, не глупи! Ты же умный мужик, с правильным пониманием… Разве стоит таких мучений эта сучка из Вашингтона? Элис Крейн тебе никто, ты не обязан молчать. Так зачем это показушное геройство?

Шут отключил питание, Брукс едва не упал, но все же удержался.

— Тебе не понять, Громов! — прошипел полковник, покосившись на вошедшего с улицы Дока, затем снова на Пашу. Телефон в его руках был чемоданчиком с красной кнопкой.

Корнеев молча кивнул, затем подошёл поближе, похлопал его по плечу, а после снова повернул рычажок еще немного, и видимо здесь напряжение стало совсем невыносимым. Брукс всё-таки закричал — хрипло, жалобно. Его пробирало насквозь. Крик боли и страдания разнесся по складу, эхом вернулся обратно.

— Ну, что же… Напряжение здесь хорошее, никто нам не помешает. Времени тоже достаточно! Попробуем еще раз? — спросил Шут у Брукса, голос его был холодным и спокойным. — Где Элис Крейн? Где Координатор? Говори, и я остановлю это! Даю слово!

— Я не знаю. — с трудом выдавил из себя Брукс, едва не задыхаясь. Его лицо было мокрым от слез и пота. — Я не знаю, где она! Она не посвящает меня в свои планы!

— А вот я уверен, что знаешь, — уверенно сказал Шут, снова выключая ток. — Ты просто не хочешь говорить. Я же все понимаю, ты не думай. Ты преданный солдат, не хочешь ударить в грязь лицом, сохранить свою репутацию… Мы это ценим, поверь! Но твое геройство, одновременно и глупость, ведь я могу делать это часами, полковник! Сколько ты сможешь выдержать? Повторюсь, электричество здесь стабильное, место пустынное и заброшенное, никто не придет к тебе на помощь! Времени у нас тоже предостаточно! И ты все равно расскажешь мне всё, что знаешь.

Брукс смотрел на него, и я видел, как его лицо меняется. Страх, ненависть, снова страх. Осознание бессмысленности сопротивления уже пришло — он не хотел умирать, устал от боли, но вместе с этим он почему-то все ещё боялся предать Крейн. Почему?

Странно, неужели это какая-то особая психологическая обработка⁈ Такая преданность и страх, должны быть чем-то вызваны. Это состояние делало его одновременно и сильным и слабым. Вот только выход у него был только один!

— Я… я не могу… — тихо пробормотал он. — Она убьет меня, если узнает. Она не прощает предательства, она страшная женщина. Нет, даже не женщина. Она словно бездушный робот.

— Ты еще жив, полковник, — сказал Шут, приближаясь к нему. Его голос был тихим, но в нем звучала сталь. — Вопрос только в том, останешься ли ты живым сегодня или нет. Я могу делать это всю ночь. Я знаю, что до утра ты не продержишься!

Брукс закрыл глаза, пытаясь справиться с болью и страхом. Его тело дрожало, дыхание было прерывистым, хриплым. Я смотрел на него и понимал, что он на грани. Но ему нужен был последний толчок.

И этот толчок пришел в виде Дока, который медленно подошел к Шуту. Он держал в руках плотный сверток. Он демонстративно развернул его перед Бруксом, показывая содержимое. Там лежали несколько ампул с прозрачной жидкостью, пара цветных и шприцы. Много шприцев.

— Вы знакомы