Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik

открыла было рот, чтобы возразить, но промолчала. В салоне повисла тишина, которую, впрочем, быстро нарушило знакомое карканье. Смутень тряхнул перьями, отряхиваясь от невидимой пыли, и смерил нас обоих взглядом, в котором легко читалось неподдельное превосходство.

— По кладникам опять тоскуете? — поинтересовался он с таким видом, будто обсуждал с детьми, почему нельзя есть жёлтый снег. — Если нет, поправьте меня, пожалуйста, чтобы я зря не нервничал.

— Да всё слышал правильно, — ответил я. — Не притворяйся.

Смутень закатил глаза, что в случае с птицей выглядело особенно жутко.

— Помоги мне Творец, — прокаркал он. — Герман, я понимаю, что ты охотник, а не финансист, но давай рассуждать здраво. Кладники это не опята, которые растут на каждом пне. Их рост занимает десятилетия. То, что нам удалось найти одного, уже невероятная удача.

— С выбором у нас не очень, — пожал я плечами. — А деньги нужны быстро.

— Выбор всегда есть, — легко парировал Смутень. — Но, как обычно, он нам не всегда нравится. Самые быстрые и лёгкие деньги — это продать твою почку, Герман.

Он покосился на меня в зеркало заднего вида, затем вздохнул и покачал головой:

— Хотя нет, не пойдёт.

— Почему это? — вдруг заинтересовалась Агафья. Я покосился на неё, но промолчал.

— Выглядит он слишком болезненно, — охотно ответил фамильяр. — Посмотри на него непредвзято.

Травница покосилась на меня, и ворон поспешно добавил:

— Как будто видишь его в первый раз! Что ты видишь?

— Ну бледноват, худоват. — начала перечислять девушка. — Волосы всколокочены, под глазами тёмные круги. На рукаве пиджака вон пятно какое-то пыльное.

— Где пятно? — напрягся я, посмотрел на правый рукав, отвлекшись от дороги, и машина тут же подскочила на кочке.

— Вот, можешь ведь, когда захочешь! — радостно каркнул фамильяр, обращаясь к травнице. — Согласись, он выглядит как типичный персонаж из любителей запрещённых Синодом отваров на грибах с болот.

— Так из них ещё настойки делают. — задумчиво проговорила травница и уставилась в окно. — Было у меня несколько знакомцев, которые часто интересовались…

— И думать забудь! — в один голос произнесли я и фамильяр. — Жандармерия и Синод за этим делом следят крепко, а чем заканчивается заигрывание с законом пояснять не буду.

Агафья улыбнулась и я нахмурился. Затем уточнил:

— Это была шутка?

— Чтобы обстановку разрядить, — смущенно пояснила травница. — Не все же вам шутить.

Я несколько секунд смотрел на девушку, но она только пожала плечами:

— Что? Говорю же, это была просто шутка.

— Можно заглянуть к ростовщикам, — предложил я.

— Очень смешно, — ответила Агафья. — Если ты хотел этим показать, что моя шутка вышла плохой, то…

— А я и не шучу. Ростовщики гораздо предсказуемее кладников. Они берут деньги и в основном оставляют должников в живых, в отличии от сторожа из рядов нечисти. Или того хуже: он привяжет тебя к кладу на веки вечные. Ну и кто после этого гуманист?

Я взглянул на сидевшую рядом травницу, но она промолчала.

— А иногда в тех сундуках, что они стерегут, бывают ненастоящие деньги! — продолжил я.

— Те, что мы привезли из усадьбы, были очень настоящими, — перебила его Агафья. — Мы их очень успешно потратили.

— Вот именно! И теперь остались с пустыми карманами и желанием ещё разок повторить.

— Ну, если тебе мало Крейцера и ты хочешь, чтобы за тобой ходило еще несколько человек с хмурыми лицами, то пожалуйста, — согласился ворон. — Только денег тебе, с твоим положением, займет разве что самый пропащий.

Я кивнул. Потому что возразить было нечего. И во двор особняка авто въехало в полной тишине. Я затормозил у крыльца, и фары осветили знакомое крыльцо, старые яблони и покосившуюся беседку в глубине сада. Всё выглядело, как обычно спокойно. До тех пор, пока я не заглушил двигатель.

Тишина была совсем не той, которую я привык слышать здесь. Было в ней нечто настораживающее. Или Смутень прав, и у меня уже шалят нервы?

— Не пришло ли время заваривать на ночь валерианы с мелиссой? — пробормотал я, барабаня пальцами по рулю. И замер, прислушиваясь и проверяя охранные плетения. Что-то было не так, но я никак не мог понять, что именно сейчас «не так». Медленно повернул голову, вглядываясь в темноту за окном.

Агафья заметила моё состояние и уточнила:

— Что-то случилось?

Ее голос прозвучал настороженно.

— Пока не знаю, — честно ответил я. — Но все слишком тихо. Посиди пока тут, не выходи из машины.

Я медленно открыл дверцу, и осторожно вышел из салона. Осмотрелся, но в саду не было ни души.

Только старые яблони, тёмные кусты, мокрая трава да дорожка, уходящая к крыльцу. Ветер едва заметно шевелил ветви, и из-за этого на земле медленно ползли, будто живые тени.

Я прикрыл дверцу машины, но не захлопнул, чтобы не нарушать тишину лишним звуком.

Охранные плетения вокруг дома отзывались слабо, но ровно. По крайней мере, те, что я успел поставить на скорую руку, не были сорваны. Чужая Сила через них не проходила. На первый взгляд всё было спокойно.

Смутень выскользнул из салона чёрной тенью и бесшумно взлетел на ближайшую яблоню. Несколько секунд он сидел на ветке, нахохлившись, потом повернул голову, осматриваясь.

— Ну? — едва слышно спросил я.

— Сад как сад, — прокаркал он вполголоса. — Старый, запущенный, но гостей я никаких не вижу. Да и не чувствую.

Дверь автомобиля открылась.

— Я же сказал сидеть внутри, — не оборачиваясь, попросил я.

— А я посидела, — спокойно ответила Агафья. — Мне хватило.

Травница вышла из машины, зябко поежилась и огляделась. Она старалась держать лицо, не показывая волнения. Но я заметил, побледневшие пальцы, сжимавшие ремешок сумки.

— Ты что-нибудь нашёл? — уточнила она у меня. — Или что это было?

— Не нашел, — с неохотой ответил я. — Но…

Я замялся, подбирая слова, а затем с неохотой добавил:

— У меня все равно такое ощущение, словно кто-то заходил к нам в гости, пока нас не было.

Агафья несколько мгновений молчала, потом устало вздохнула и взглянула на меня:

— У охотников всё так сложно?

— У живых да.

Сидевший на ветке Смутень тихо фыркнул.

— У мёртвых тоже, просто они уже не жалуются.