Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik

class="p1">Я не стал отвечать. Медленно прошёл к крыльцу, но у ступеней остановился и прислушался. За тёмными окнами не было ни движения, ни постороннего света.

Поднялся на крыльцо, провёл ладонью по косяку двери. Плетение отозвалось лёгким теплом. Никто не входил. Или вошёл так, что не потревожил даже слабую защиту.

— Герман? — послышался за спиной негромкий голос Агафьи

— Всё нормально, — не оборачиваясь, ответил я. — Просто проверяю.

Она подошла ближе и тоже посмотрела на дверь, а затем взглянула на меня:

— Может, это просто усталость? День выдался тяжелым. Разговор с Ларионовым, нервы.

Я снова оглядел сад, и снова не нашел ничего подозрительного. Даже Смутень не чувствовал ничего опасного, а он чуял хорошо опасность.

— Возможно, — признал я наконец.

— Надо же, — каркнул ворон с дерева. — Он произнёс это слово. Запомните момент. Герман допустил, что может ошибаться.

Я проигнорировал это высказывание. Обошёл крыльцо, прошёл вдоль фасада, заглянул за угол дома. Но там тоже было пусто. Только несколько сухих листьев перекатились по земле, зашуршали у стены и замерли.

Дошёл до бокового входа, проверил и плетение. И вернулся к главному входу. Агафья терпеливо ждала у крыльца. И едва я подошёл, она с тревогой спросила:

— Ну?

Я покачал головой:

— Никого.

— Тогда идём в дом. День выдался сложным, и нам нужно отдохнуть.

Спорить с этим я не стал. Ещё раз взглянул на сад, задержав взгляд на беседке. На миг мне показалось, что в её чёрном проёме что-то шевельнулось. Но стоило присмотреться и морок рассеялся. Вместо силуэта там оказалась лишь тень от кривой ветки.

Смутень слетел с яблони и устроился на перилах.

— Если там кто-то и был, то уже давно ушёл, — сообщил он.

— Спасибо, — глухо пробормотал я.

— Всегда пожалуйста.

Я открыл дверь, пропустил Агафью вперёд и вошёл следом. Запер дверь, ещё раз проверил плетение и только после этого позволил себе выдохнуть.

— Всё? — спросила Агафья. И дождавшись моего кивка, добавила. — Тогда иди отдохни. А я разогрею ужин.

— Ты ещё собираешься готовить?

Она посмотрела на меня так, словно я предложил ей лечь спать голодной и считать это нормальным.

— Конечно.

— После такого дня?

— Ну само собой, — подтвердила девушка.

Смутень просиял всем видом, насколько вообще может просиять чёрная птица.

— Наконец-то в этом доме прозвучала здравая мысль.

— А тебе, — сказала Агафья, даже не поворачиваясь к ворону, — достанется хлебная корка. Если будешь хорошо себя вести,

— Корка? — мигом возмутился фамильяр. — После всего, что я для вас сделал?

Агафья остановилась у выхода, обернулась и вопросительно взглянула на птицу:

— Что именно ты сделал?

— Морально поддерживал, — мигом ответил Смутень.

— Корка, — с улыбкой напомнила травница и фамильяр вздохнул:

— Жестокая женщина.

Я невольно улыбнулся. Напряжение, сидевшее где-то внутри с момента, как мы въехали во двор, начало постепенно отпускать. Не полностью, но достаточно, чтобы я понял, насколько устал.

Мы прошли на кухню. Агафья щёлкнула выключателем, и под потолком вспыхнула лампа, заливая стол тёплым светом. На плите ещё стояла кастрюля с утренней кашей, рядом расположилась накрытая полотенцем тарелка с хлебом. Девушка быстро поставила разогреваться рагу, оставшееся с прошлого дня, достала из шкафа две миски.

Я сел за стол и с облегчением вытянул ноги. Тело тут же напомнило, что день был длинным: плечи ныли, виски тянуло, а в груди всё ещё ворочалось раздражение из-за ржавых труб, которые, почему-то, решили сгнить именно сейчас.

Смутень устроился на спинке стула напротив и внимательно следил за Агафьей.

— Только не говори, что корка будет сухая, — мрачно произнёс он.

— Если продолжишь ворчать, будет вчерашняя, — не оборачиваясь, ответила девушка, раскладывая рагу по тарелкам.

— Все, молчу.

— Вот и славно, — довольно заключила Агафья поставила передо мной миску с горячим рагу, от которого поднимался густой пар. Пахло мясом, луком, кореньями и лавровым листом. Следом на стол легли ломти чёрного хлеба, маленькая мисочка солёных огурцов и кружка с тёмным отваром.

— Ешь, — сказала она.

— Даже не думал.

— Вот и хорошо.

Она села напротив, но к еде притронулась не сразу. Несколько мгновений смотрела в свою миску, потом тихо произнесла:

— Знаешь, я раньше думала, что самое трудное это получить свидетельства.

— А оказалось? — уточнил я.

— Что это верхушка айсберга, — глядя на меня, с улыбкой ответила травница.

Я усмехнулся, хотя шутка вышла слишком грустной. Девушка принялась за еду. Некоторое время мы молчали. И только когда тарелки опустели, я разлил отвар по чашкам. Взял свою, сделал глоток и поморщился.

— Что это?

— Хорошая штука, — лукаво ответила Агафья. — От нервов.

— Вкус соответствующий, — заметил я.

— Главное, чтобы помогало, — успокоила меня Агафья.

Смутень клюнул хлебную корку, которую Агафья всё-таки положила ему на блюдце, и важно заметил:

— Я бы тоже выпил что-нибудь для нервов.

— У тебя их нет, — сказал я.

— Это не доказано, — важно возразил ворон.

Агафья тихо рассмеялась, и этот смех прозвучал неожиданно мягко, почти домашне.

После того, Как отвар был допит, я, несмотря на возражения Агафьи, помог убрать тарелки. Затем подошёл к окну и на секунду отодвинул занавеску и выглянул в сад, который лежал в полумраке. Во дворе не было ни души. И всё же неприятное чувство не уходило до конца.

Смутень бесшумно сел на подоконник рядом со мной.

— Не нравится мне эта тишина, — признался я едва слышно.

— Мне тоже, — неожиданно серьёзно ответил ворон.

Я взглянул на сидевшего рядом фамильяра:

— Что-то чуешь?

— Нет, — покачал головой ворон. — В том-то и дело. Всё будто затаилось в ожидании чего-то… дурного.

— Спасибо, — усмехнулся я и медленно отпустил занавеску. — Утешил.

— Я же не сказал, что оно нападёт сегодня, — возразил фамильяр. — Просто спать сегодня лучше с топором под рукой.

Я покосился на стоявшую у раковины Агафью, которая расставляла в шкаффике вымытую посуду. Хватит с неё на сегодня тревог. Вместо этого направился к лестнице.

— Спать? — спросила она.

— Да, — не оборачиваясь, ответил я.

— Доброй ночи, охотник, — послышалось мне вслед.

— Доброй, травница, — ответил я и поднялся на второй этаж. Вошёл в комнату, закрыл дверь, разделся, аккуратно