Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik

повесил пиджак на спинку стула, положил телефон на тумбу. А затем, погасил лампу и лёг. Одеяло оказалось тёплым, а подушка неожиданно мягкой. И почти сразу же я провалился в глубокий сон.

Глава 3

Ночной гость

Единственное, чему я и доверял в своей прошлой жизни, было чутье. В Сером Ордене его развивали со времени попадания ребенка в келью храма. И это чутье приближающуюся нечисть никогда меня не подводило.

Словно чья-то рука грубо вырвала меня из сна. Внутри живота поднималась, закручиваясь, холодная липкая тревога. А волосы на затылке поднялись, словно я чувствовал на себе чей-то взгляд. Я резко сел на кровати, тяжело дыша и осматриваясь по сторонам. Полумрак комнаты скрывал мебель, оставив только очертания. Я застыл, пытаясь понять, что происходит. А через секунду, за окном послышался едва слышный шорох. Я осторожно встал с дивана. В боку тут же стрельнуло, но я не подал виду. Тихо ступая, подкрался к окну и отогнул край занавески. Снаружи было темно. Луна скрылась за облаками. Только в саду, ветер лениво гонял по двору мокрую листву.

— Смутень.

Ворон появился через секунду. И на голове птицы я заметил колпак для сна:

— Ну ты сдурел, человек, — сварливо начал он. — Я в профсоюз жаловаться буду, чтобы мне сверхурочные платили. И молоко давали.

— Его за вредность дают.

— А работать с тобой одна сплошная вредность, — тут же сварливо ответил ворон. — Да и сам ты вредный.

— Лучше проверь, что там, — попросил я, приоткрыв форточку. И в эту же секунду услышал едва слышное рычание, который заставило меня похолодеть. Потому, что такой рык за свою жизнь я слышал уже множество раз.

Подошел к столу, на котором остался тот самый эликсир, который придает силы. Потому что если в сад проник упырь, без него и с теми крохами силы что у меня сейчас есть, шансов у меня немного. Пальцы едва заметно дрожали, и не от страха, а от возбужденного ожидания, как перед выстрелом или прыжком.

Взял пузырек, сорвал пробку и залпом выпил содержимое. Горечь обожгла язык, а за ним по телу словно прокатилась волна огня. Сердце бешено забилось, готовое вот-вот выскочить из груди. Мир будто стал резче: капли дождя звучали громче, половицы под ногами отзывались гулом. Даже дыхание спящей в соседней комнате Агафьи слышалось очень явственно.

Послышался едва слышный стук в стекло. И я открыл форточку. В комнату влетел Смутень:

— Человек какой-то. Чудно очень. Одет в рванину, глаза каким-то бешеным огнем горят. Перелез через забор и прячется во дворе.

— Упырь это, — пробормотал я и поспешно добавил. — Скорее всего.

— Может и так, — согласился ворон. — Видимо ведьма эта твоя какой-то оберег из трав на территории оставила. Вот он вас и не чует.

Я кивнул:

— Тогда есть шанс отсидеться. С рассветом он свалит.

— Так-то оно так, — каркнул ворон. — Только вот в чем проблема. Дорогу сюда он уже нашел. А значит, будет захаживать в гости, пока не найдет возможность забраться в дом. Ну или пойдет проведать соседей.

Словно в подтверждение слов Смутеня, за окном мелькнула тень. Видимо, у соседних домов не было защиты. Я вздохнул и вышел из комнаты. Спустился на первый этаж, подхватил стоявший у входа топор, открыл дверь и вышел в сад. И почти сразу заметил его.

Упырь стоял на мощеной плиткой дорожке, ворочая головой и жадно втягивая носом воздух. С виду, обычный человек среднего роста, худощавый, лет сорока с небольшим. Перепачканные чем-то русые волосы были аккуратно приглажены. Лицо гостя было правильным, даже аккуратным, с мягкими чертами, без шрамов и родинок. А вот простая одежда и правда была изорвана и чем-то перепачкана. В свете висевшего фонаря мне показалось, что на пальто гостя были красные пятна. Значит, тварь успела задрать кого-то по дороге. Человек заметил меня, и развернулся, рассматривая меня. И я заметил, что моргает он неестественно редко.

— Добрый вечер, — вежливо начал я. — Дорогу потеряли? Тут часто блуждают… особенно к вечеру.

Незнакомец попытался улыбнуться, но, уголки губ не хотели подниматься, будто мышцы не знали, как это делается по-настоящему. И в этот момент, морок человека спал. И передо мной стоял обычный упырь. Голый по пояс, высокий, жилистый. Его кожа была серой, с множеством шрамов. Это было плохо. Очень. Значит, тварь успела пройти не через один бой. Упырь прорычал что-то неразборчивое, а затем бросился в мою сторону.

Выпитый эликсир практически уравновешивал нас в силе и ловкости. Активировал Силу, и лезвие топора завибрировало. Инстинктивно дернулся в сторону, и в боку резанула вспышка боли, которая заставила меня охнуть. Смутень же спикировал на голову упыря и клюнул, целя в глаз. Но тварь только отмахнулась, заставив птицу неуклюже взлететь. Упырь резко развернулся, и я тут же сделал шаг в сторону, уклоняясь от блистающего когтя. Противник неосторожно открылся, и я тут же, не теряя возможности, рубанул топором по плечу, и окутанное светом лезвие рассекло мышцы, пустив кровь, пахнущую железом и болотом. А рукоять топора завибрировала, впитывая темную силу. Я едва удержал оружие. Тело затрясло от эйфории.

А в следующую секунду я сам едва уклонился от удара. Когти царапнули по куртке, разорвав ткань. Отскочил в сторону, остановил удар лапы лезвием топора, отсекая кисть. И по телу снова прокатилась волна эйфории от впитываемой силы.

Упырь отскочил назад и на секунду исчез в темноте. Я крутнулся, предчувствуя удар, и он пришёл сбоку, по рёбрам, заставив меня зашататься, едва не потеряв равновесие.

Положение спас Смутень, который спикировал сзади, ударив упыря по лысому черепу. Послышался сухой треск, и упырь зарычал, переключившись на ворона. Это дало мне шанс.

Я бросился к противнику. Одним ударом рассек грудину, глядя как из раны вытекает мерзкая кровь. Упырь пытался ударить, но он уже потерял много сил, которые забрал мой топор. Поэтому удар вышел неловким, смазанным. Я же широко размахнулся и ударил лезвием по шее. Голова упыря подлетела вверх и с глухим стуком упала в траву. Прокатилась несколько метров и замерла у колодца.

— Не за что, — прокаркал ворон, присев на край фонтана.

Я только кивнул, стоя, над телом, тяжело дыша, чувствуя, как рукоять топора все еще вибрирует, передавая мне энергию противника. Руки дрожали. А внутри всё ещё перегорали остатки эликсира. А затем опустился на одно колено