Ухорез - 5 - Василий Горъ

продолжавшую млеть от остаточных волн удовольствия, и расслабился, внезапно увидел ситуацию со своим долгом роду со стороны. Мало того, как-то уж очень легко поставил себя на место матушки, понял и принял логику всех ее рекомендаций, увидел свет в конце тоннеля своих сомнений и даже придумал пару-тройку достойных способов удержать комфортную дистанцию с Аней. Вот меня и отпустило. Так что сообщение Левы Комлева, упавшее в личный канал в девять пятнадцать утра, не напрягло, а рассмешило:

«Прошу прощения за то, что разбудил, но Анастасия Юрьевна только что прибила личного посланника Папы Римского и переключилась на свиту. Да, к веселью подключились и Анна Георгиевна с личным составом тревожной группы, так что… бой уже закончился. Но гибель столь высокопоставленной персоны и толпы иностранцев, как мне кажется, надо будет правильно объяснить…»

Я поблагодарил парня за информацию, подключился к личному каналу родительницы и «злобно» поинтересовался, почему она развлекается без нас.

— Не «развлекаюсь», а злобствую… — сварливо уточнила она и объяснила, почему: — Тебе попытались навязать в ученики лучшую боевую группу Святой Инквизиции. И сходу дали понять, что в случае отказа предадут анафеме весь наш род, а на Белоярский край наложат интердикт!

— Это меняет дело… — по инерции пробормотал я, допер до самой главной странности прозвучавшей угрозы и нахмурился: — Так, стоп: какой, к этой самой матери, интердикт могут наложить на Белоярский край, если это — каноническая территория Русской Православной Церкви, а значит, находится вне католической юрисдикции?

— Теоретически — никакой… — недобро усмехнулась она. — Так что это утверждение, вероятнее всего, было блефом. А вот предание анафеме вполне реально: да, с момента Великого Раскола православные и католики находятся в состоянии разделения, из-за чего Папы Римские могут отлучать от церкви только тех, кто находится в их юрисдикции, но это не помешало Папе Льву IX и патриарху Михаилу Керуларию обменяться проклятиями во время Великого Раскола. Да и следующие Папы частенько забывали о неписанном правиле не лезть на чужую делянку.

«Кажется, Франциск IV тоже зажился на этом свете…» — мрачно подумал я, но делиться этим мнением с матушкой не стал. Из-за того, что поймал за хвост более важную мысль:

— Что ж, значит, запись вашей «беседы» с посланником Папы Римского надо будет отправить не только Виктору Константиновичу, но и патриарху Симеону. Кстати, как я понимаю, вы завалили не только самого посланника, но и лучшую боевую группу Святой Инквизиции?

Ответ подтвердил мои догадки:

— Ну да: здоровячкам в рясах почему-то не понравилась моя реакция на хамский ультиматум…

— И… сколько гостей из знойной Италии вы в итоге положили?

— Двадцать пять: особо говорливое тело, дюжину его телохранителей и столько же «самых-самых».

Я потер переносицу, додумался до забавной идейки и задал еще один уточняющий вопрос:

— А на каких машинках приехали эти уроды, на арендных, или…?

— Не-не-не: на шедеврах итальянской автомобильной промышленности! — мурлыкнула родительница, вне всякого сомнения, севшая на мою волну. И, тем самым, добавила толику уверенности в правильности принятого решения:

— Отлично. Значит, сдадим Анциферову только трупы. А все остальное экспроприируем. Ибо «Что с бою взято, то свято…»

— Ты, главное, не забудь натравить на честно затрофеенные автомобили спецов Григория Денисовича… — посерьезнев, посоветовала матушка. — Пусть поищут маячки, системы самоуничтожения и тому подобную дребедень…

…Трофеи действительно оказались заряженными. Причем по полной программе. Но я узнал об этом только после долгого разговора с государем, одной встречи и нескольких созвонов с Анциферовым, двух «консультаций» с митрополитом Симеоном и «беседы» с чрезвычайно предупредительным, благожелательным и корректным следователем по особо важным делам ИСБ. Удивляться, естественно, и не подумал — поблагодарил первого заместителя Григория Денисовича за информацию, убедил принять и распределить между взрывотехниками «малую денежку», состыковал этого «Ведуна» с Прохором Осоргиным и поручил последнему встретить, принять и загнать «шедевры» в подземный гараж усадьбы. А потом со спокойным сердцем выбросил мелкую проблему из головы, вызвал весь свой ближний круг в большую гостиную и, наконец, утолил разбушевавшийся голод.

Само собой, не забыл и про «боевые». Поэтому после трапезы позволил себе полчасика полениться. Пока расслаблялся в гостиной матушки, поболтал с Дашей, решившей сообщить нам о том, что их «только что» довезли до Владимирского поместья Державиных и высадили не перед его воротами, а перед крыльцом особняка.

Описания реакций невольных зрителей прибытия этой троицы домой не только развеселили, но и настроили на оптимистичный лад. Увы, от силы через минуту после отключения сестренки ожил телефон матушки. И она, приняв чей-то вызов, сначала уважительно поздоровалась, а после того, как вдумалась в монолог собеседника, потемнела взглядом, поиграла желваками и озвучила утверждение, заставившее подобраться:

— Опишу вашу проблему главе рода прямо сейчас, выслушаю решение и перезвоню…

Описывать проблему начала после того, как сбросила вызов и собралась с мыслями. Поэтому выдала лаконичный и структурированный доклад:

— В восемнадцать ноль-ноль в родовое поместье Соловьевых прибудет некий переговорщик Вагановых. Требовать переуступки права собственности на две трети земель под Белоярском. Де-юре — из-за неких «старых долгов». Де-факто — по Праву Сильного. Владислав Александрович уверен, что не потянет против мощи рода, входящего в двадцатку влиятельнейших, поэтому просит разрешения завуалированно намекнуть переговорщику на дружеские отношения с нами. И еще: по уверениям начальника разведки Соловьевых, только за декабрь Вагановы отжали три очень крупных участка земли в нашем крае, вкладывают серьезнейшие средства в усиление личного состава родовой дружины и… уже выплатили Белосельским два безумных штрафа за попытки подкупа дежурных операторов краевой СОПП.

— Владислав Александрович не побоялся влезть в наш конфликт с ИСБ… — сказал я, как только она замолчала. — Так что мы перед ним в долгу…

— Владислав Александрович поддерживал и твоего деда. Причем во всех его начинаниях и конфликтах… — добавила она и снова превратилась в слух.

— Ты говорила. В день нашего отъезда из Енисейска… — хмуро буркнул я, задвинул куда подальше горькие воспоминания и определился с решением:

— Завуалированный намек может быть проигнорирован. А наше присутствие на переговорах — вряд ли. Так что вылетаем в гости… через пятнадцать минут. Вчетвером плюс тревожная группа. Форма одежды — парадно-выходная…

Пока переодевался, озадачил Антипа Назаровича, которого оставлял за старшего, подобрал дам в общем коридоре и ломанулся к ангару с «Икаром». А после того, как поднял конвертоплан в воздух,