Ухорез - 5 - Василий Горъ

собрал в отдельный канал народ, летевший на «Исети», тезисно описал создавшуюся ситуацию, поставил общую боевую задачу и растолковал несколько вариантов желательных реакций на возможные телодвижения Вагановых.

Оба сообщения СОПП об открывшихся порталах проигнорировал. Хотя второй появился достаточно близко от небольшого поселка и, теоретически, мог усложнить жизнь его защитникам. Поэтому границу владений Владислава Александровича пересекли в половине шестого, приземлились на площадку для игры в городки, расположенную за особняком, и выбрались из машин.

Личный состав тревожной группы сходу подошел к «опознавшемуся» начальнику СБ поместья, обменялся с ним приветствиями и умотал слоняться возле парадной лестницы, а я поздоровался с Владиславом Александровичем, прервал извинения и дал понять, что считаю его союзником, соответственно, делаю то, что должно. Да, потом пришлось выслушивать слова благодарности, но перебивать союзника по второму разу было бы некрасиво, поэтому я просто немного потерпел. Зато после этого «лирического отступления» глава рода Соловьевых пригласил нас в дом, завел в здоровенный особняк через заднюю дверь и поднял в свой кабинет.

Кабинет тоже оказался о-го-го — только за стол для совещаний можно было посадить восемнадцать человек, а мягкий уголок был рассчитан еще на десять-двенадцать. Впрочем, тот, кто оформлял это помещение, ел свой хлеб не зря, так что оно показалось мне не только строгим, но и, в какой-то степени, уютным. Поэтому я как-то уж очень легко переключился в рабочий режим, оценил «местность» через призму удобства ведения боевых действий, отвел своих дам в мягкий уголок, деловито расставил четыре кресла полукругом и изобразил галантного кавалера.

Владислав Александрович «включился» сразу после того, как мы сели и расслабились — выяснил, что мы будем есть и пить, активировал рабочий терминал, передал некой Ниночке чуть увеличенный заказ, сел напротив меня и криво усмехнулся:

— Олег Леонидович, долгов у нас нет. Ни перед Вагановыми, ни перед другими родами, ни перед банками, ни перед деловыми партнерами. Поэтому, в теории, у меня могут потребовать очень и очень немногое…

Это самое «немногое» перечислял минут пять-семь и, откровенно говоря, сильно удивил «чистотой» взаимоотношений четырех поколений глав его рода с врагами, союзниками и деловыми партнерами Соловьевых. Да, я допускал, что в нарисованной картине не хватает множества фрагментов, но, в то же самое время, прекрасно понимал, что умалчивать о самых важных Владиславу Александровичу крайне невыгодно. Вот и отпустил ненужные сомнения.

После прихода «Ниночки» и двух премиленьких горничных, в мгновение ока накрывших на стол, поухаживал за своими дамами. А в восемнадцать ноль-ноль поймал взгляд хозяина кабинета, то и дело поглядывавшего на рабочий терминал, и вопросительно выгнул бровь.

Мужчина мрачно усмехнулся:

— Их кортеж только-только выехал из Белоярска… на скорости порядка шестидесяти пяти километров в час. А значит, подъедет к особняку не раньше, чем через двадцать пять-тридцать минут…

— Наглеют, однако… — процедила матушка и объяснила это утверждение недавним мещанкам: — Намеренное опоздание на любые переговоры считается демонстрацией неуважения. А получасовое — фактически плевком в лицо. Да, в жизни случается всякое. Но о ЧП положено сообщать. И извиняться. В случаях, подобных сегодняшнему, то есть, при опоздании на переговоры с главой дворянского рода — серьезными вирами. Ибо ему положено встречать таких «гостей» на верхней площадке парадной лестницы…

Наташа благодарно кивнула и «навелась» на Соловьева:

— Я надеюсь, что за вами не заржавеет?

Он потемнел взглядом и криво усмехнулся:

— Как ни обидно это признавать, но поведение Вагановых — всего-навсего намек на более чем реальную разницу в силе и влиятельности наших родов. Поэтому без вашей поддержки я был бы вынужден утереться. А с нею буду играть вторым номером…

Игнорировать это утверждение было нельзя. Вот я молчание и прервал:

— Что ж, тогда Вагановых встретит кто-нибудь из моих парней, сообщит, что у вас деловая встреча, поднимет в приемную и предложит подождать. А мы продолжим пить чай. И, тем самым, уродца поставим на ваше место…

…Не знаю, как на «демонстрацию разницы в силе и влиятельности» отреагировал бы юрист Вагановых, но наследник главы рода, прибывший на переговоры в качестве Жуткой Страшилки, оскорбился еще в тот момент, когда выбрался из лимузина и обнаружил, что на верхней площадке парадной лестницы стоит не Владислав Александрович, а «непонятный мужичок» в деловом костюме. Нет, взрываться сразу гость не решился. Так как оценил плотность покрова этого самого «мужичка», неприятно удивился и решил пока не обострять. Поэтому поднялся по ступенькам, представился, достаточно вежливо поинтересовался, почему его-любимого встречает не первое лицо, и выпал в осадок, услышав убийственный ответ:

— Тридцатиминутное «окно» в расписании Владислава Александровича, зарезервированное для вас, уже закрылось, соответственно, в данный момент он находится на следующей деловой встрече. А мне поручено поднять вас в приемную. Следуйте за мной…

Ваганов, не привыкший кого-нибудь ждать, пошел красными пятнами, но утерся. Так как понимал, что опоздал, а значит, не имеет морального права предъявлять Соловьеву какие-либо претензии.

Неплохо держался и первые минут двенадцать-пятнадцать пребывания в шкуре просителя — сделал «заказ» подоспевшей горничной, дождался бокала коньяка, не смог придраться к его качеству и выпил грамм восемьдесят из ста.

Да, злился. И не стеснялся это показывать, благо, Семен Глотов, изобразивший доверенное лицо Владислава Александровича, успел «куда-то уйти», а покров девушки, приставленной к этой паре гостей, уважения не внушал. Так что то сжимал, то разжимал правый кулак, сверлил ненавидящим взглядом стену кабинета и каждые секунд десять смотрел на часы. А еще вслушивался в наши голоса. Каждый раз, как «Ниночка», безостановочно мотавшаяся между нами и кухней, открывала дверь. Вот я этим «любопытством» и воспользовался — рассказал Соловьеву-старшему один из самых любимых анекдотов батюшки за считанные мгновения до того, как личная помощница хозяина поместья в очередной раз покинула помещение.

Анекдот заставил улыбнуться даже матушку, слышавшую его не одну сотню раз. А Владислав Александрович, Наташа и Аня расхохотались. Вот Игнат Борисович Ваганов, рассчитывавший ПУГАТЬ, и психанул — вскочил с кресла, рывком переместился к открывшейся двери, сбил с ног помощницу хозяина поместья, оказавшуюся на пути, ворвался в кабинет и… хм… выразил свое недовольство с помощью обсценной лексики.

При этом давил взглядом главу рода Соловьевых, сидевшего за столом, а нас то ли не заметил, то ли проигнорировал. А еще опустил имя-отчество. За ненадобностью. Так что местоимение «вы», прозвучавшее в начале монолога, развязало мне руки. И я ударил. Сначала пятнышком, сдувшим к этой самой матери покров семьдесят третьего уровня, а затем и воздушным кулаком, впечатавшим обнаглевшего «гостя»