Ухорез - 5 - Василий Горъ

Досталось и юристу, вбежавшему в помещение следом за господином — этот «атакующий» влип в кокон Наташи, местами поломался, рухнул на пол и заблажил. В смысле, протараторил в оперативный канал, что они атакованы, и злобно уставился на меня. Но я не испугался — поднялся с кресла, выслушал лаконичный доклад командира тревожной группы, за считанные мгновения положившей перевозбудившихся телохранителей горе-наследничка, подошел к его тушке и всадил в нее предельно ослабленный разряд. А после того, как Ваганов пришел в сознание и на одних рефлексах сформировал покров, заключил урода в «слоеный» кокон, продавил защиту, поднял в вертикальное положение, развернул лицом к себе и «не узнал». Поэтому хмуро уставился на хозяина кабинета:

— Владислав Александрович, вы не подскажете, что это за хамло, и с чего это вдруг оно решило, что имеет право безнаказанно врываться в ваш кабинет и оскорблять потомственных аристократов?

Глава 3

5 января 997 г. от ВР.

…Ваганов-старший прибыл в поместье Соловьевых за четверть часа до назначенного срока, с трудом выбрался из темно-синего «Питона», раздраженно отказался от помощи телохранителя, огляделся по сторонам, не обнаружил даже намека на следы кровопролитного сражения и помрачнел еще сильнее. По ступенькам парадной лестницы поднялся с грехом пополам и, видимо, оценил плотность покрова Романа Комлева, стоявшего на верхней площадке, так как недобро прищурился и поджал тонкие губы. А после того, как тот молча повел рукой, безмолвно предлагая следовать за ним, чуть не лопнул от бешенства. Впрочем, выпендриваться не решился. И даже заткнул членов «свиты», возмутившихся недостаточной предупредительностью встречающего. Но поздновато. Так что здоровяк, обратившийся к егерю фразой «Слышь, ты, быдло…», лишился и покрова, и нижней челюсти, а второй спутник Бориса Юрьевича, успевший выдохнуть только междометие «эй…», самостоятельно прикусил язык и спал с лица.

В общем, первое впечатление Ваганова… хм… впечатлило. А после того, как он вошел в холл, напрягло и второе — на темно-сером полотнище, расстеленном вдоль левой стены огромного помещения, обнаружились тела покалеченных, но еще живых сопровождающих Игната Борисовича. Кстати, там Борис Юрьевич расстроился дважды — после того, как оценил состояние родичей, попавших под каток моей тревожной группы, и в тот момент, когда «навелся» на покров Евгении Пришвиной, приглядывавшей за полутрупами. Ибо почувствовал, что «даже целительница» намного сильнее него. Вот и играл желваками все время, пока добирался до приемной Владислава Александровича. А перед тем, как переступить через порог кабинета, взял себя в руки. Поэтому вломился в помещение в стиле тяжелого танка, мазнул нечитаемым взглядом по тушкам, валявшимся у стены, подошел к креслу, поставленному напротив мягкого уголка, сдвинул метра на полтора вперед, сел и попробовал «потянуться» ко мне чувством Воздуха.

Ага, так я ему это и позволил — стихия «не отозвалась». Дедок сверкнул глазами, переключился на Землю и обломался снова — ее намертво «задавил» Федор Яшин, сидевший рядом с его родственничками. Использовать третий Дар, имевшийся в распоряжении, «гость» счел бессмысленным, так что поймал мой взгляд и решил начать разговор с позиции силы:

— Олег Леонидович, вы в одночасье противопоставили себя одному из самых сильных и влиятельных родов Российской Империи…

Слушать дальше стало неинтересно, и я обострил ситуацию до предела:

— Как я понимаю, вы сочли поведение своего наследника как минимум допустимым. Что ж, тогда сообщите, пожалуйста, в каком из владений нашего края вы будете находиться сегодняшней ночью: принципиальное согласие на объявление межродовой войны я уже получил, но уничтожать всех Вагановых подряд считаю нецелесообразным. Поэтому приеду персонально к вам.

Не знаю, как он почувствовал, что я не шучу, но переобулся на ходу:

— Вы меня неправильно поняли: Игнат, безусловно, виноват, и то, что он был пьян, его нисколько не оправдывает. Поэтому извинится. И заплатит виры всем, кого оскорбил.

— Извиниться он не сможет… — бесстрастно предупредил я. — По крайней мере, в ближайшие два-три месяца: за оскорбление моей матушки, ее личной помощницы и моей напарницы я уже отрезал вашему сыну язык. А виры мы примем. Само собой, если вы учтете тот факт, что Игнат Борисович оскорбил главу единственного боярского рода Российской Империи, трех боярынь и нашего союзника. Кстати, вир потребуется шесть — нам пятерым и личной помощнице Владислава Александровича. Реквизиты сейчас пришлю. Далее, пока вы добирались до этого поместья, я выяснил, чем вы занимаетесь тут, в Белоярском крае. Полученная информация разозлила. И не только меня. Так что от имени и по поручению Его Императорского Величества настоятельно советую вам уняться. Иначе Право Сильного будет использовано против вас, и вы этого гарантированно не переживете. И последнее: часть информации, собранной по моей просьбе, заинтересовала генерального прокурора. Так что завтра утром вас вызовут во Владимир. Само собой, в том случае, если вы не переиграете свое решение и не погибнете во время межродовой войны…

…Мои приглядывали за Вагановыми все время погрузки «поломашек» в машины. Так что об отъезде Бориса Юрьевича я узнал из доклада Комлева. Прерывать беседу с Владиславом Александровичем, еще не переварившим «убийственные» итоги «деловой встречи», конечно же, не стал — дослушал очередную восторженную тираду хозяина кабинета, пожал плечами, допил сок и изобразил интерес. В тот момент, когда Соловьев попросил его извинить и ответил на вызов начальника СБ. Зато после того, как услышал новую версию уже полученной информации, посмотрел на часы и поставил пустой бокал на журнальный столик:

— Что ж, тогда, пожалуй, откланяемся и мы. Спасибо за гостеприимство. Ждем ответного визита…

«Союзник» рассыпался в благодарностях, встал с кресла, поухаживал за Аней, сидевшей ближе всего, и проводил нас до конвертопланов. Прощание не затягивал, так что мы поднялись на борт «Икара», поморгали габаритами «Исети», уже готовой к взлету, и первыми ввинтились в ночное небо.

Организовывать конференцсвязь я поленился — опустил спинку кресла, лег, разослал личному составу тревожной группы «боевые», свернул «банк-клиент» и собрался, было, расслабиться, но матушка сочла необходимым меня подрессировать. Так что пришлось вдумываться в ее выкладки:

— Как ни обидно это признавать, но мы действительно противопоставили себя одному из самых сильных и влиятельных родов Российской Империи. А если учитывать родственные связи Вагановых — то нескольким десяткам. Тем не менее, не все так плохо, как кажется на первый взгляд. А почему?

— У Вагановых имеются не только родственники и союзники, но и враги. Причем их же калибра… — начал я, не открывая глаз. — А