Лабиринт Аль-Ракса - Виктор Абрамовских

когда пришла вода, сначала держался в затопленном здании у самого потолка, где сохранился воздух, а потом вода ушла, здание рухнуло, а люди оказались погребены под руинами. Но они смогли выжить. Кого-то в зданиях завалило обломками, что принесло цунами, и они сидели в воде под завалами в надежде, что их найдут и спасут. Нашли. И спасли. А я, видя все эти чудесные спасения, продолжал надеяться. Но стоило мне только всмотреться в размах катастрофы, как накатывала жуткая обреченность. Что уж говорить, если даже огромные корабли унесло далеко на берег, а дома плавали. Сейчас еще доставали выживших отовсюду, но с каждым часом их становилось все меньше. А вместе с этим испарялись оставшиеся крохи надежды.

Мы с Канги пошли на более или менее расчищенную от обломков улицу, а потом и к месту, откуда отплывал паром. Канги поговорил с военным — усатым строгим дядькой. Тот сурово покосился на меня и показал на нескольких людей, стоящих особняком в сторонке. Мол, вот к ним идите. Все они были индийцами. Я это к чему? С большой вероятностью они тоже не знали русского языка. Поэтому я просто кивнул им и встал рядом. Неожиданно один из них пробормотал что-то ободряюще и похлопал меня по плечу.

— Это волонтеры, они едут с нами. Они рады видеть тебя, — перевел Канги, а сам начал тихо разговаривать с ними.

Речь, по всей видимости, в том числе шла и обо мне, потому что индийцы начали как-то сочувственно поглядывать на меня. Когда военные разместили груз на пароме, туда забрались и мы. Канги попросил показать ребятам фотографии Оксаны и детей. Батарея на телефоне почти села, но показать я успел.

Уже на острове нас отвели в палатку. Тут хлопотала по хозяйству женщина из местных. На ящиках сидела парочка чумазых и непривычно тихих детей. Канги сказал мне, что в эту палатку мы будем приходить на обед, за водой и ночевать, а прямо за палаткой волонтеров разбит мобильный медицинский лагерь. Он сообщил мне, что я могу отправиться туда поискать своих. А прибывшие пока сходят к военным и получат задания.

Я поблагодарил Канги и пошел в медлагерь. Бродил я там долго, пока не наткнулся на русского парня с потерянным взглядом. У него была сломана нога, и ее по старинке закрепили деревянными жердями. Очевидно, что тут не хватало материалов, а парень был не слишком серьезно ранен, чтобы отправлять его на материк вертолетом. Стоило немалых усилий расшевелить его. Я все спрашивал его, не видел ли он женщину с тремя детьми, как можно подробнее описывая свою семью, потому что показать фото больше не представлялось возможным. Телефон сел, а зарядить его тут было просто негде. Дома у Канги электричества не было. Не вообще не было, а из-за катастрофы. А на острове лишний генератор, выделенный на подзарядку телефонов, вряд ли найдется. Их и так не хватало. Не было у них лишнего, а что было — все в деле.

Антон — так звали парня, — Оксану видел. Он запомнил ее, потому что мои дочки играли с его дочерью на пляже. Близнецов легко запомнить, не так часто встречаются. В то время, когда пришла волна, он сам был далеко от пляжа — отправился в поселение, чтобы заплатить за телефон. Антон показал рукой, в какой стороне было поселение. Там жили местные, располагались магазины и прочее. До него от пляжа было двадцать минут ходьбы. Сам же пляж был исключительно туристической зоной, устроенной под природу на диком тропическом острове. Кроме того, жили туристы на берегу в маленьких бунгало. Это я сам видел по видеосвязи, когда говорил с Оксаной.

— Там никого не осталось… — глухо сказал Антон, глядя на меня пустыми глазами. — Городок был немного прикрыт бухтой, и его все равно как корова языком слизала. На пляж пришелся главный удар. Там лесоповал в прибрежных зарослях. Деревья просто с корнем выдрало. Выживших оттуда не приносили, — почти шепотом закончил Антон.

Мы помолчали, смотря в стенку.

— Моя сестра там, она приехала с материка вчера утром. Зовут Марина. Найди ее.

Я кивнул и поблагодарил Антона. Поднялся и на ватных ногах пошел к палатке, где мы договорились встретиться с Канги и другими волонтерами. Надежда почти окончательно растаяла, горьким холодным комом застряв где-то в глотке. Создавалось ощущение, что ком душил меня. Я задыхался.

Я словно смотрел перед собой и не мог охватить всю картину целиком. Полог палатки. Отдельные бревна, валяющиеся по лагерю. Облезлый пес, что крутился рядом — или бродяга, или потерял хозяина. Животные ведь тоже пострадали в этой катастрофе.

Честно говоря, после того момента все было как в тумане. Иначе, наверное, я бы всего этого не пережил. Мы скооперировались с Мариной и долго, день за днем, разбирали завалы у пляжа, аккуратно складывая все найденное добро в кучку. Возможно, кто-то захочет забрать вещи своих родственников. Ужасно пахнущие и раздутые тела складывали в черные мешки и раскладывали на берегу. Волонтеров становилось все больше, прибывали новые. У военных появился корабль — его пригнали своим ходом откуда-то издалека. Начали вывозить мешки.

Нашли мы и своих. Положив их в черные пакеты, как и других. В тот день я уехал на корабле с телами на материк, а потом спецрейсом в холодную Россию. Близилась осень.

Похороны я помню так же плохо. Смерть матери от сердечного приступа стала еще одним ударом. Я ведь один у нее был. И внуки — все что она любила. Так просила их… «Внуков мне, Андрейка». И вот…

Запил я по-черному. Хотя когда мать умерла, я уже пил. Стоял над ее свежей могилой, а ветер кидал мне в лицо пригоршни снега. Когда холод добрался до меня, и я сообразил, что уже стемнело, маршрутки перестали ходить. До дома пришлось добираться пешком в снегопад.

Это я виноват! Я! Если бы я тогда не отпустил их одних… Если бы я поехал с ними, может, все бы сложилось по-другому. Если бы я следил за матерью после трагедии, а не бросился спиваться…

* * *

Снег в лицо. Ветер завывает как тысячи злобных демонов, желающих добраться до моей плоти и вцепиться в нее острой хваткой ледяных зубов. А я лежу беспомощным кулем на санях. Даже руку в этих толстых меховых одеждах не согнуть толком. Горы Архаз очень недружелюбное место, созданное пресветлым Суном не для жизни.

А я был так рад, когда отец сказал, что возьмет меня в поход! Думал о