Ненужная жена князя Горчакова - Мелина Боярова

на пороге появился Дмитрий. На этот раз он выглядел еще мрачнее. Его широкие плечи заполонили собой все пространство дверного проема. В воздухе от его присутствия запахло озоном, как перед сильной грозой.

Он посмотрел на лекаря, затем на меня, и в его глазах я прочитала такую смесь досады и ярости, что захотелось сжаться в комок.

— Ну? Каков вердикт, Иннокентий Викторович? — потребовал ответа князь, явно сдерживая непонятную мне злость.

— Неделя строгого постельного режима, Ваша Светлость. Княгиня проявила неосторожность и крайне усугубила свое состояние. Боюсь, немедленный отъезд невозможен.

Дмитрий приблизился к кровати, возвышаясь надо мной, словно карающий бог. Его красота казалась мне хищной и опасной.

— Ты сделала это специально? — Он наклонился, обдавая меня горячим дыханием. — Считаешь, твоя жалкая немощь заставит меня передумать? Ошибаешься! — понизил голос до угрожающего шепота, пробирающего до мурашек. — Через неделю ты отправишься в Горчаково — самое дальнее и запущенное имение нашей семьи. И останешься там до конца своих дней. Среди лесов и болот тебе самое место. Там никому не будет дела до твоих капризов. А я навсегда забуду, что женился на таком ничтожестве.

— Я не ничтожество, — процедила в ответ, испытывая иррациональный страх перед силой, которую не могла себе даже представить.

Господи, чем же бедная девушка заслужила ненависть, плескающуюся в глазах прекрасного и жестокого чудовища?

— Посмотрим, как ты заговоришь в ссылке. — Он резко выпрямился и повернулся к лекарю, который старательно делал вид, что его здесь нет. — Иннокентий Викторович, сделайте все, чтобы моя жена как можно быстрее встала на ноги. Через неделю карета будет подана, и мне плевать, сможет она ходить или нет. Анастасия покинет этот дом в любом случае.

Князь развернулся и вышел, не попрощавшись. Я осталась лежать в тишине, ощущая, как внутри меня зреет протест. Что этот хам о себе возомнил? Какое право он имеет распоряжаться моей жизнью? Зачем он вообще женился, если супруга ему настолько противна?

Отсутствие понимания того, что произошло в жизни несчастной Анастасии, делало меня легкой мишенью. Но ничего, я намеревалась выяснить все, что имело теперь уже ко мне непосредственное отношение.

И если уж мне предстояло отправиться в глушь, то я сделаю это на своих условиях и никак иначе. Князь просто еще не знает, на что способна женщина из будущего, обладающая передовыми знаниями и способная отстаивать свои права.

Глава 5

Тишина, царившая в доме, казалась непривычной. Ни тебе гула машин за окнами, ни фоном работающего телевизора на кухне или гудения холодильника, к звукам которых настолько привыкаешь, что их отсутствие кажется чем-то из ряда вон выходящим. Я с грустью осознала, что привычных вещей из прошлой жизни уже никогда не будет.

Неудачно пошевелившись, я поморщилась от ноющего ощущения в колене. Боль напомнила об Олеге и Артеме, их предательстве и падении с лестницы...

Поверить в собственную смерть непросто. Но еще сложнее привыкнуть к новой себе. Другая внешность, фигура, волосы — не знаю, как можно в одночасье принять все это, если память сохраняла образ меня из прошлого.

Но прежняя жизнь рассыпалась. Даже если в этом мире нашелся бы способ вернуть меня домой, то возвращаться-то было некуда.

Значит, придется, работать с тем, что есть, и не раскисать, как кисейная барышня. Мне катастрофически не хватало информации. Следовало поскорее разобраться, кто здесь враг, а кто потенциальный союзник.

Заприметив колокольчик на прикроватном столике, я потянулась к нему и встряхнула. Раздался резкий, раздражающий звон. В глубине дома послышались шаги, но в комнате никто так и не появился.

— Есть здесь кто-нибудь?! — выкрикнула я, не собираясь отступать после первой же неудачи.

Дверь неохотно приоткрылась, и в комнату вошли две служанки, которые помогали мне после падения. Рыжая и круглолицая девушка даже не поклонилась, остановившись у порога и уставившись на меня с нескрываемым злорадством.

Вторая, постарше, с костлявым лицом и поджатыми губами, принялась демонстративно поправлять складки на занавесках, игнорируя мое присутствие. Воздух в комнате мгновенно наэлектризовался от вопиющей наглости.

Что-то я не поняла!

Если князь Горчаков женился на мне, то есть на Анастасии Павловне, то она автоматически становилась хозяйкой дома. Или в этом мире другие порядки? Я сильно в этом сомневалась.

Выходит, служанки нарочно меня игнорировали и выказывали неуважение? — Я почувствовала, как внутри закипает холодная злость технолога, привыкшего к дисциплине и уважению подчиненных.

— Почему так долго? — поинтересовалась ледяным тоном.

— Так дел невпроворот, Ваша Светлость, — отозвалась рыжая, лениво рассматривая свои ногти. — Татьяна Львовна распорядились столовое серебро почистить. А вам все одно лежать велено, чего зря бегать-то? Лекарь ведь сказал — покой нужен, вот и покойтесь себе на здоровье. У нас в доме порядок строгий, не чета вашему захолустью.

— Имя? — коротко бросила я, впиваясь ногтями в ладони.

— Глафирой кличут, — девушка дернула плечом, ничуть не смутившись моего тона. — А это Пелагея, — кивнула на вторую служанку. — Мы тут при господах Горчаковых испокон веков служим, порядки знаем. Вы бы не шумели попусту, а то матушка князя расстроится. А у нее от расстройства мигрени случаются. Дмитрий Николаевич также велели вас не беспокоить, дел у него полно, не до ваших капризов.

— Что? — вытаращилась на Глафиру, думая, что ослышалась. — Да как ты смеешь… — Я осеклась, чувствуя, что еще немного, и сорвусь.

Разумом я понимала, что поведение слуг отражало отношение ко мне Дмитрия и его матери. Молодую княгиню не уважали здесь и ни во что не ставили.

Но с какой стати я должна это терпеть? Неужели прежняя хозяйка тела была настолько недалекой, раз позволяла с собой так обращаться?

В мебельном цеху я бы уже уволила таких работниц без выходного пособия. Но здесь у меня пока не было власти, только это слабое тело и туманные перспективы ссылки в глушь.

— Вон пошли, — отчетливо произнесла я, глядя Глафире прямо в глаза. — Обе!

— Ишь ты, — фыркнула рыжая, но под моим взглядом все же сделала шаг назад. — Пошли, Пелагея, Ее Светлость не в духе сегодня. Пусть себе хандрит, нам-то что? Главное, чтобы к вечеру не надумала снова с лестниц прыгать, а то лекарь опять эфир переведет зазря.

Они вышли, приглушенно хихикая в коридоре, и этот смех ударил меня по нервам сильнее, чем оскорбления. Я осталась одна, дрожа от бессильного гнева. Нужно было найти хоть кого-то, кто не видел во мне врага или никчемную куклу.

Снова потянувшись к колокольчику, но так до него не дотронулась — в дверь кто-то робко поскребся. Я замерла, не понимая, чего ожидать.

Створка медленно