Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

пролистал. Подумал, что мне эта информация никогда не пригодится. Зато очень внимательно прочитал, где стоят автоматы с фрешами и где на берегу найти автоматы, в которых можно купить сланцы.

Стоило об этом вспомнить, и меня накрыла волна сожалений.

С потолка свисали таблички с надписями ROV и AUV[1]. Под ними – выстроившиеся в ряд массивные аппараты, каждый весом не меньше сотни килограммов.

Если такая махина рванет в мою сторону… Да я просто физически не успею увернуться. Даже подумать об этом не успею.

Весь порт выглядел как огромная подводная парковка, где каждая подлодка аккуратно стоит на своем месте.

Вдалеке, в зоне пилотируемых подлодок, Син Хэрян с Чжэхи бродили с таким видом, будто ничего приличного, на чем можно выйти в море, они там не нашли.

Глава 252. Субмарина. Часть 3

Инженеры то залезали внутрь субмарин, то вылезали из них. Как только они скрылись из виду, я подошел к телу Рафаэля Яника, взял пропитанную маслом тряпку, которая лежала неподалеку, и накинул ему на лицо. Не знаю почему, но мне все время казалось: стоит отвернуться, и его глаз, который был наполовину открыт и смотрел в потолок, медленно повернется и уставится прямо на меня. Как в дурацкой страшилке.

Ну его на хрен. С такими мыслями я точно долго не протяну.

Оставшись с мертвецом один на один, я почувствовал, как напряжение сковало все тело. Конечно, по сравнению с большинством трупов, которые я успел увидеть, Рафаэль Яник выглядел относительно прилично, да и куда легче смотреть на незнакомца, чем на изуродованные тела людей, к которым уже успел привязаться… Но мне почему-то казалось, что Рафаэль вот-вот дернется и сядет.

Проклятье. Воображение меня до инфаркта доведет.

Чем дольше я стоял рядом с телом, тем сильнее меня трясло. Сначала я подумал – от страха, а потом понял, что тут и правда холодно.

Внутри этого ангара градусов на десять холоднее, чем в остальных отсеках. Стоять рядом с трупом в таком холоде – удовольствие, скажем так, сомнительное, поэтому мне хотелось пойти и хоть как-то помочь Чжэхи и Син Хэряну. Но толку? Я ведь в подлодках ни черта не понимаю. Только под ногами путаться буду. Поэтому я просто стоял, дрожал и ждал.

Стоять без дела становилось все тревожнее. Стены ангара были облеплены всевозможными табличками с предупреждениями. Первой бросалась в глаза «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН», и чем дольше я на нее смотрел, тем сильнее хотелось отсюда свалить.

«Соблюдайте стандартный регламент проверки субмарины».

«Не садимся в подлодку без тестового запуска! Испытание обязательно!»

«Обязательно проверяйте баллоны с газом».

«Газ – это опасно! Кислород! Азот! Воздух! Гелий! Кислородно-гелиевая смесь! При заправке сверяйте цветовую маркировку баллона!»

«Работать минимум в паре. Один человек – НЕ ДОПУСКАЕТСЯ!»

«Проверка зарядки топливных элементов обязательна».

«А вы проверили систему жизнеобеспечения?»

«Проверка трос-кабеля обязательна».

«Клапан ручного отключения закрывается строго по часовой стрелке! По часовой! ПО ЧАСОВОЙ!»

«Поймаем кого-нибудь с сигаретой – убьем».

«При прокладке газовых и электрических каналов размещайте их как можно дальше друг от друга и устанавливайте по одному».

«Проверка безопасности (Safety check), перекрестная проверка (Cross check), двойная проверка (Double-check)».

Когда сажаешь в спасательные капсулы других, ни о чем особенно не думаешь, а вот когда тебе предстоит эвакуироваться самому… в голове крутится тысяча мыслей. Почему столько всего надо проверить? А если что-то пойдет не так? Бывали ли случаи, что кто-то умирал прямо внутри подлодки? Наверняка. Много ли? Пусть хотя бы сегодня обойдется без этого. Пожалуйста.

Я вспомнил спасательную капсулу, в которой довелось побывать, и у меня скрутило желудок. Меньше всего на свете хотелось снова почувствовать, каково это – хлебать морскую воду, до тех пор пока не начнет казаться, что живот вот-вот разорвет.

Чтобы не думать о лежащем рядом Рафаэле Янике и о предупреждениях на стене, я отвернулся и уставился в противоположную сторону. Там в ряд, как на параде, висели плакаты с изображениями самых известных в мире субмарин – американского «Альвина»[2], японского «Синкая»[3], китайского «Цзяолуна»[4], российского «Мира»[5], корейской «Симчхон»[6]. А в самом конце – нечто похожее на черепаху. «Грэвити». Черепаха улыбалась, на голове у нее была корона, усыпанная жемчугом.

Ах да. Мы же в Хёнмудоне. Теперь понятно, почему этот псих, Рафаэль Яник, зациклился именно на черепахах.

Инженеры стояли в зоне техобслуживания подлодок и о чем-то переговаривались. Син Хэрян – с каменным лицом, Чжэхи – с дежурной улыбкой. При взгляде на них казалось, все под контролем, но так ли это? Найдется ли субмарина, способная вместить всех троих?

Чжэхи поймал мой взгляд и лениво помахал мне рукой.

Пока инженеры были заняты, я пошел бродить по ангару, разглядывая все вокруг. Но трогать ничего не решался – еще нажму не туда и устрою здесь техногенный ад. Посреди ангара обнаружилась маленькая комната отдыха для персонала. Я помялся у двери, но в итоге холод меня сломил, и я зашел внутрь.

Видимо, отопление включили совсем недавно – ледяной ангар только-только начал прогреваться. Я выдохнул из легких холодный воздух и вдохнул влажный, еле теплый. Первое, что бросилось в глаза, – это два холодильника: один для еды, второй… для вина?

Холодильник для вина. Здесь.

Я, разумеется, открыл его и очумел. Внутри и правда лежали бутылки с шампанским и красным вином. Причем бутылок с шампанским было больше половины. На внутренней стороне дверцы, прямо на уровне глаз, красовалась ярко-красная наклейка с предупреждением: «Шампанское предназначено ТОЛЬКО для церемонии спуска беспилотных и пилотируемых аппаратов, и если хоть одна бутылка исчезнет, то вместо нее кому-то разобьют голову».

Говорят, перед спуском корабля на воду о борт разбивают бутылку шампанского на удачу. Но чтобы подлодкам тоже устраивали такие церемонии? Я-то думал, подобные традиции существуют только на поверхности. Но, значит, на глубине устраивают свои «крещения». Похоже, субмарины собирают прямо здесь, на базе, и «спускают» под воду. Тоже по всем правилам.

В комнате отдыха стояла кофемашина, рядом лежали упаковки с еще не распечатанным печеньем. Не знаю, кто успел заварить кофе, но он был крепкий, черный как смоль и пах потрясающе. Черт с ним. Даже если мне суждено сегодня сдохнуть, чашку кофе я все равно выпью.

На каждой кружке имелась наклейка с именем, написанным латинскими буквами, – у всех были хозяева. Я выбрал три кружки из тех, которыми, похоже, давно