Первый Предтеча 6 - Элиан Тарс

Вопросы у Грини, разумеется, были, но озвучить их он не успел. Чья-то тяжелая рука легла ему на плечо, аккуратно развернула кругом и легонько подтолкнула в спину.

— Завтрак в той стороне, боец, — холодно улыбнувшись, сообщил ему Святогор.

Когда Гриня совладал с собой, перестав беспомощно моргать, и обернулся — у скамьи уже никого не было. Мирославы Сергеевны и след простыл.

Парень направился в сторону столовой, и по пути возле бочки с водой заметил Крюка и Бирюка.

По лыбящимся физиономиям обоим стало ясно, что представление они застали от начала и до конца.

— «Показать новобранцу окрестности», — с наслаждением повторил Крюк. — Вась, надо запомнить. Буду в городе так девушкам говорить.

— Не забывай, что для этого руки должны быть золотыми, — кивнул Бирюк. — Или хотя бы железными.

— Да чё ржёте-то… — буркнул Гриня, зачерпывая воду. — Подумаешь, подошёл познакомиться. Девушкам я часто нравлюсь…

Бирюк с Крюком переглянулись, и всё веселье с них разом пропало.

Сзади Гриню взяли за плечо и развернули — уже второй раз за несколько минут.

На этот раз ладонь принадлежала Клину.

— Слушай сюда, металлический, — негромко начал заместитель главы гвардии. — Объясняю один раз. К госпоже у нас не лезут и другим не советуют. Скажи спасибо, что она в спарринге не участвовала. Вот уж кто тебя жалеть бы совсем не стал.

— Подтверждаю, — кивнул Крюк. — Хоть Лапу спроси: срезовую крысу на лету всмятку вбивает, не повернув головы.

— И врагов с расстояния вминает, — добавил Бирюк уже безо всякой улыбки. — Иногда вместе с оконными рамами и другим интерьером. Среди наших вряд ли кто-то кроме Святогора и Господина сможет против нее выстоять.

— Понял… — осторожно ответил Гриня. — А чего ж она тогда в круг не выходит, раз такая…

Клин помрачнел и даже, казалось, дышать стал напористее.

— Да понял я, понял, — опасливо отступил Гриня. — Наряд, так наряд…

Глава 2

После завтрака всем гвардейцам полагался час свободного времени, после которого Святогор объявил двухчасовой кросс в полной выкладке. Новобранцам из Брагино пока что выдавали незаряженные автоматы и винтовки. И на вопрос Родиона — почему так, проходивший мимо Лапа хохотнул и ответил:

— Чтобы полегче было. Патроны тоже вес имеют.

Ну а сам Свят, недобро покосившись на него, добавил новобранцам:

— Кому и так тяжело будет — разрешаю бежать налегке. Но тогда побежите двойную дистанцию.

Учитывая и так немалое расстояние кросса, желающих облегчить ношу не было. Через десять минут колонна пыхтящих бегунов и наших гвардейцев выдвинулась в сторону реки, и в Чёртовой Лапе стало непривычно тихо.

Ну а меня уже ждали собственные «ученики» возле новой лаборатории, оборудованной в одном из модульных домов.

Егорка топтался у крыльца, перекатываясь с пяток на носки. А рядом стояла Кравцова с записной книжкой, которую я уже видел у неё, когда она наблюдала за Браунштейном. Эти двое о чем-то беседовали. И хотя на первый взгляд казалось, что они из разных миров — Кравцова старше лет на восемь, успела отучиться в медицинском и быстро добиться признания, а Егорка до недавнего времени считался чуть ли не деревенским дурачком — даже издали было видно, что беседа интересна обоим.

А ещё я в очередной раз отметил, что медицинский халат идет этой молодой женщине гораздо больше, чем халат уборщицы.

Ну да ладно, пора вспоминать, каково это быть наставником юного алхимика. В эпоху Предтеч, например, алхимика в среднем учили лет двадцать, из которых первые пять он просто мыл посуду и полы в лаборатории. Сейчас у меня в запасе нет ни двадцати лет, ни лишней посуды, так что программу пришлось немного ужать.

Когда я подошел, оба вытянулись по струнке и поклонились.

— Заходите, — велел я и приглашающе открыл дверь.

Новая лаборатория мне, в целом, нравилась — свободного пространства больше, да и свежее даниловское оборудование радовало глаз. Но кое-что я всё-таки планировал доработать: большая часть посуды стояла на полках. Случись какое землетрясение — и всё это полетит на пол. И хотя вроде бы в Ярославле подобное не происходит, в Чёртовой Лапе может случиться всякое.

Так что скажу Мирославе поставить шкафы с закрывающимися на замок прозрачными дверцами.

— Итак, — начал я, подходя к столу.

И Егорка, и Кравцова сразу обратили внимание на тёмную бутыль, стоящую посередине стола. Поняв, что сразу продолжать я не собираюсь, парень осторожно спросил:

— Ваше благородие… а что там? Оно же… живое.

— Заметил, молодец, — кивнул я. — Это Основа, которую я приготовил вчера. Внутри вода, малая часть моей Силы и отклик Места Силы. Сама по себе она ничего не лечит. Но заставит это делать другие компоненты.

Кравцова подалась ближе и впилась в бутыль взглядом, пылающим от любопытства.

— Значит, действующее вещество — Сила? — спросила она. — С вашего позволения, буду указывать в записях как «компонент А».

— Как вам угодно, — пожал плечами я. — Продолжим.

Я достал листок, на котором сразу после завтрака расписал основные направления лечения физического тела: кости, суставы, сердце и сосуды, пищеварение, головная боль, сон. Под каждым перечислялись действующие травы и вещества, а также способ приготовления и количества капель Основы.

Взглянув на листок, невольно улыбнулся — сегодня я уже мог себе позволить так легко расписывать рецепты. А ведь ещё пару недель назад граммовок сам не знал — всё делал, опираясь лишь на прошлый опыт, чутье и отклик Структуры.

Однако чтение книг по химии и биологии позволили мне продвинуться в этих вопросах.

Ну, и немного интернет, конечно, силами Игоши.

— Скажем так, это скелет вашей работы, — произнес я, обводя взглядом слушателей. — В мире тысячи рецептов и методик, и многие из них обрастают сложностями вовсе не ради пользы, а ради промышленности. Взять хотя бы таблетки: их форму подгоняют под суровые условия — чтобы они выдержали и заводской конвейер, и пыльные склады, и полгода в контейнеровозе, и целый год на витрине аптеки. Ради этого добавляют оболочки, консерванты… А от самого лекарства в итоге порой остаётся едва ли треть. Я понятно излагаю? — остановился я и посмотрел им в глаза.

Егор кивнул, а Кравцова