Первый Предтеча 6 - Элиан Тарс

— Ещё бывает, что рецепты запутаны из-за лицензий… В состав нарочно добавляют пару бесполезных компонентов, чтобы обойти чужой патент.

— И это ещё не самое худшее, — кивнул я. — Имел я опыт общения с «аптекой», где в некоторых лекарства действующих веществ почти нет. А теперь подытожу. Наши составы будут проще аптечных, потому что я знаю, что именно в них работает. Но в то же время они будут сильнее — потому что у нас есть Основа. Рассказывать об этом посторонним я запрещаю. На моём листе — базовые простые рецепты, по которым вы сможете готовить лекарства для всех жителей Чёртовой Лапы.

— И для гвардейцев? — удивился Егорка.

— Гвардия — наш боевой ресурс, — серьёзно ответил я. — Для них в первую очередь. Но! Речь сейчас идёт о простых недугах, не требующих моего вмешательства или хирургии. А теперь вопрос: Егор, чем настой отличается от отвара?

— Настой это когда залил и ждёшь, — бодро начал он. — А отвар когда варишь!

— В целом верно. Но почему из одной травы готовят настой, а из другой исключительно отвар?

Егор замер, во все глаза пытаясь отыскать ответ. Я буквально видел, как крутятся шестеренки в его черепной коробке.

Хмыкнув, я достал из ящика корень живокоста, положил его на стол и сам ответил:

— Здесь корень плотный, а всё ценное сидит глубоко, и тёплой водой или спиртом ты эту ценность из глубин не выманишь. Поэтому корни и кору варят. Это будет отвар. И в случае с живокостом — он пойдёт для лечения костей. Желательно вместе с говяжьим или свиным бульоном долгого приготовления. Подробный рецепт потом выучите.

Следом я положил на стол пучок сушёной утоль-травы, которую тоже на днях собирал Егорка.

— А здесь всё ценное живёт в соцветиях, и оно же может погибнуть от кипятка. Такое заливают горячей водой и ждут. Это настой. Он пойдёт на лечение головной боли.

— А настойки готовятся на спирту? — спросила Кравцова, забегая вперёд.

Правда, ответ она и так уже знала.

— Верно, — всё же кивнул я. — Спирт вытягивает то, что не берёт вода, а хранить приготовленное на его основе можно месяцами. В вашем случае горечавка для желудка будет готовиться именно в виде настойки. К слову, есть и четвёртый путь — сбитень. Он годится для долгих курсов, стариков и детей. Михаил Петрович свой курс проходит именно сбитнем.

— А Основа? — Егорка не сводил с бутыли глаз.

— Основу вы будете добавлять всегда в последнюю очередь, — произнес я строго. — Это я тоже расписал. И запомните оба! — я наставительно поднял указательный палец. — у Основы счёт идёт на капли — не перебарщивайте.

— А как ее готовить? — оживился Егорка.

— Готовить Основу буду только я, в своей личной лаборатории, — отрезал я.

Парень приуныл, но не надолго — потому как следом я начал подробно комментировать каждый из рецептов, а заодно показывать, какую посуду стоит использовать и как обрабатывать ингредиенты. У Егора аж глаза зажглись от обилия интересной информации. Он все слушал и запоминал.

А Кравцова записывала каждое мое слово, невероятно быстро стуча ручкой по страницам.

Одно меня смущало… Когда я пару раз заглянул в её записи, то не понял ровный счётом ничего.

Нет, вообще-то в своем новом теле я и сам писал как курица лапой — с каллиграфическом почерком Миры мои закорючки не сравнятся.

Но это…

— Анна, — как бы невзначай обратился я к ней, когда демонстрировал, как правильно нарезать шалфей. — А ты на каком языке пишешь?

— На русском, ваше благородие, — смутилась она.

Я подвинулся к Кравцовой и ещё раз заглянул в её писанину.

— Что это за слово? — ткнул я наугад.

— «В центрифуге», — тут же отчеканила она.

— А это?

— «Симптомы». Я всегда так пишу…

Егорка отложил нож и тоже заглянул врачу в тетрадь, как уже несколько раз делал ранее:

— А я думал, что это специальное заговорённое письмо. Ну, чтоб хворь не подсмотрела, чем её травить собрались.

— Почти, — невозмутимо ответила Кравцова. — Это медицинский почерк, ваше благородие. Я не специально.

— И кто же потом такое заговорённое письмо может прочесть? — с сомнением спросил я.

— Аптекари и провизоры, — все так же невозмутимо ответила она, поняв суть вопроса.

— Ладно, — решил я не развивать эту тему. — Но правила приёма для деревенских пусть пишет Егор. А не то Вера Васильевна, с её-то зрением, что-нибудь не так прочтёт и пузырь настойки за один присест выпьет. Вот её муж такому обрадуется…

Следом я показал, как заваривать утоль-траву. И когда склянка остыла, набрал Основу в пипетку и уронил в настой одну каплю.

Егорка тут же ахнул:

— Проснулась! Была тусклая, а теперь ходит кругами!

Кравцова внимательно смотрела в склянку, приблизилась к ней и даже понюхала.

— Никакой разницы не вижу, — призналась она.

— И не увидишь, — кивнул я. — Для этого у тебя будет Егор. А у него будешь ты, потому что он пока понятия не имеет, что такое дозировка, противопоказания и журнал наблюдений.

— Почему же! Про дозировку я знаю, — возмутился Егорка. — Больше ложки не лей.

— Вот об этом я и говорю, — тяжело вздохнул я и подытожил: — Егор, на тебе сбор, сушка, заготовки. Подготавливая для вас рецепты, я старался работать с ингредиентами, которые растут в округе. Но если каких-то нет — обращаетесь к Мирославе Сергеевне, просите заказать. Готовить лекарства вы будете вместе, но роли по желанию можете сами распределить. Анна, на тебе назначение: кому, что, сколько и как долго. И наблюдение за каждым, кто принимает.

— Могут быть побочные эффекты? — деловито уточнила она.

— Я пока собрал для вас самые щадящие составы. Но люди разные — заметите странность, сразу ко мне.

Кравцова кивнула, дописала строку и тоскливо спросила:

— Антон Игоревич, один вопрос. Вы же помните про мою… ситуацию.

— На землях Рода вы врач, не потому что у вас есть лицензия, а потому что так решил Глава Рода, — отрезал я. — Об остальном не беспокойтесь. Но к этому разговору мы ещё вернёмся. А сейчас у вас впереди много работы. Сегодня ваш первый тренировочный день — к концу дня жду по