Блистательные - Стивен Бакстер

Она почувствовала гнев, угрозу и попыталась нанести ему ответный удар. — И это то, что ты здесь ищешь? Идентичность, полученную в результате раскрытия этой загадочной физики?

— О, здесь гораздо больше, чем физика, — тихо сказал он, — Ты когда-нибудь слышала о Майкле Пуле? Он был одним из первых исследователей Солнечной системы — задолго до оккупации. И он находил жизнь везде, куда бы ни посмотрел.

— Жизнь?

— Люру, эта изначальная сверхновая не просто рассеяла сверхтяжелые атомы сквозь кору молодой Земли. Там были сложные структуры, экзотический химический состав. Жизнь. Некоторые из нас верят, что они, возможно, выжили на планете, где вспыхнула изначальная сверхновая, или, возможно, они родились в котле самой сверхновой, и их вещество с шипением вырвалось из этого потока энергии. Возможно, они размножаются таким образом, семена, перебрасываемые от сверхновой к сверхновой, насекомые, выбрасываемые могучими толчками звезд!

— Мы многого не понимаем: их биохимию, глубинную экологию, которая их поддерживает, их жизненный цикл — даже то, как они выглядят. И все же мы знаем, что там, внизу, есть лес, Люру, хтонический лес, заключенный в недрах земли, населенный существами, столь же древними, как сама Земля. Видишь ли, даже в эти невообразимо трудные времена мы обретаем новую жизнь — прямо как Майкл Пул.

Ее охватило неожиданное удивление. Ошеломленная странностью происходящего, она почувствовала, как рушится какой-то внутренний барьер, как будто причудливые сверхтяжелые существа Саймата проплывают в ее сознании.

Он заглянул ей в глаза, в поисках понимания. — Теперь ты понимаешь, почему я готов сражаться за это место? Люди не созданы для того, чтобы быть трутнями, ни для кваксов, ни для кого-либо еще. Это то, ради чего мы живем. Исследования, красота и истина. Она вернулась в агломерацию 5204, но без Саймата. Она подала отчет Джимо Кана. Выполнив свой долг, она попыталась вернуться к работе, чтобы снова погрузиться в нее. Как всегда, дел было много.

Но работа, как ни странно, не приносила удовлетворения.

Ее терзали сомнения. Неужели это действительно правда, как сказал Саймат, что ее карьерный рост, с его приятной чередой заданий и продвижений по службе, был всего лишь социальной конструкцией кваксов, серией бессмысленных испытаний, предназначенных для того, чтобы такие яркие, инициативные люди, как она, были довольны, сдержанны и с пользой заняты — то есть были полезны для кваксов?

Между тем в агломерации наступило напряженное время. Тесные коридоры были забиты людьми, все они были тощими, лысыми, бледными — такими же, какой была сама Люру, — конечно, все, за исключением фараонов; они, родившись в более богатые времена, были более непохожими друг на друга: высокими и низенькими, худыми и приземистыми, лысыми и волосатыми. Группы распадались раз в два года, и все были в движении, в поисках нового жилья, новых друзей, с нетерпением ожидая следующего фестиваля отдыха, дней рассказывания историй, спорта и секса.

Люру всегда нравился дружеский хаос разводов, трудности в налаживании новых отношений. Но на этот раз ей было трудно сосредоточить свое внимание на своих новых братьях и сестрах.

В возрасте двадцати двух лет Люру не рожала. Она пожертвовала яйцеклетки в родильный резервуар; это была обычная процедура, которую проводят все здоровые женщины, достигшие подросткового возраста, и не придала этому значения. Теперь, думая о семьях Меллборна, она смотрела на толпы возбужденной молодежи, стремящейся к своим новым должностям, на их обнаженные головы, сверкающие, как пузырьки на реке, и задавалась вопросом, может ли кто-нибудь из этих шумных детей принадлежать ей. Джимо Кана сказала: — Я прочитала твой отчет. Ты права, спрашивая, зачем Сувану понадобилось изготавливать свои странные элементы. Он явно что-то замышляет, какой-то бунтарский жест. — Она подняла глаза от своей панели с данными, как будто увидела Люру впервые. — А-а. Но тебя же не интересует Саймат Суван и то, как он копается в грязи, не так ли?

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

Кана отложила панель. — Это подействовало на тебя. Внешне. Я вижу это в тебе. Я, конечно, знала, что так и будет. Вопрос только в том, что это изменит. Будешь ли ты по-прежнему полезна. — Она кивнула. — У тебя есть вопросы, Люру Парц. Задавай их.

Люру похолодела. — Саймат Суван сказал мне, что конечная цель кваксов…

— Это выжигание прошлого. Полагаю, он говорил о том, что наша идентичность разрушена, и так далее? Что ж, он прав. — Голос Кана звучал устало. — Конечно, это так. Подумай о том, что ты натворила. Как ты думаешь, какова была цель всего этого? Искоренение — это уничтожение прошлого человечества. Костер самосознания. Это правда.

— Но…

— Знаешь, есть дальнейшие планы, — сказала Кана, игнорируя ее. — Например, звездоломы сплайна проникают только на первые несколько десятков метров под землю, чтобы уничтожить убежища, архивы и другие следы. Но кваксы намерены провести более глубокую перепашку. У них есть нанотехнологический репликатор пыли, который… Ну, видишь ли, с помощью таких инструментов будут уничтожены даже окаменелости, даже геология самой Земли: их никогда не удастся восстановить, мудрость, которую они содержат, никогда не будет расшифрована.

— Еще один пример. Кваксы намерены спровоцировать массовую миграцию людей, смешение, создание огромного плавильного котла. — Она коснулась своей груди. — Тогда, видишь ли, через несколько поколений даже это будет утрачено — различия между нами, история, заложенная в наших телах, наших генах, наших группах крови. Все смешается, данные потеряются навсегда. Есть более простое предложение — заменить наши человеческие имена какими-нибудь каталожными номерами. Таким образом, даже частички истории, содержащиеся в наших именах, будут утрачены. Пройдет всего два или три поколения, прежде чем мы забудем…

Люру была потрясена при мысли о подобном культурном вандализме.

Кана, очевидно, прочитала выражение ее лица. — Итак, наконец-то мы достаточно глубоко изучили Люру Парц, чтобы найти в ней совесть. Наконец-то мы нашли то, что тебя шокирует. И ты удивляешься, почему человек стал сотрудничать с таким чудовищем. Я скажу тебе, почему. Альтернатива еще хуже. Альтернативой является уничтожение вида — этот вариант, поверь мне, рассматривался кваксами. Вот почему мы здесь, мы, те, кто сотрудничает. Именно