Идеальный мир для оценщика 4 - Натан Раух

— Черта с два! — рычит Джек. — Не бывать этому!

Он кивает второму бородачу и тот бросается к двери.

Бородатый, Рассел вспомнил, что этого зовут Тол, вынимает набор отмычек и начинает ковыряться в замке. Джек точит зачарованный топор.

Рассел на всякий случай стоит подальше.

И не зря: в двери что-то щелкает.

Тол радостно тянется к ручке, дверь резко распахивается, ударяя его прямо в лоб. Бородача отбрасывает локтей на десять, и теперь он лежит, тупо глядя в утреннее небо.

— Это не просто башня, — Рассел почти подвывает, озираясь, — значит, и владелец у нее непростой! Джек, пора валить отсюда!

— Заткнись! — рявкает Джек и, схватив топор с пояса лежащего на спине бородача, бросается к двери с твердым намерением разнести ее в щепки. Его топорик и не с такими справялся…

Джек замахивается, чтобы нанести удар, но дверь распахивается и из нее выходят скелеты.

Да какие!

Один долговязый, когти по локоть длиной, за ним скелет в броне, вооруженный мечом, а третий просто гигант, ноги мощные, как корабельные мачты, ростом локтей семь…

Джек резко тормозит, падает на задницу и быстро отползает от мертвяков, что явно намерены уничтожить и его, и весь его отряд. Таких они еще не видели!

— Бежим! — истошно орет Джек, бросая топор.

Рассел бежит впереди всех, а бородачи еле успели кинуться следом. Вся четверка удирает от ужасной башни.

— Что я тебе говорил? — Рассел на бегу укоряет Джека, — мы же там часть добычи оставили.

— Можно вернуться, — тяжело дыша, огрызается Джек.

— Нет уж, лучше живыми и с пустыми руками, чем без половины отряда.

Джек останавливается, и остальные тоже.

— У нас есть кое-что получше добычи. — Его губы растягиваются в зловещую улыбку.

— Это что? — Рассел присаживается на траву и утирает пот с лица.

— Сведения, — веско объявляет Джек, — сведения тоже можно продать, особенно если знаешь кому… В минусе не окажемся. Я знаю одну гильдию, кто любит разделывать такие башни. Для них они на один зуб. Я и сам посмотрю, как они потрошат эту паршивую башню, сжигают ее дотла и разносят по кирпичику…

Глава 2

Слова, что произносит человек, — это не просто набор звуков. Это образы в его голове.

Это, кстати, хорошо объясняется в детском стихотворении, вроде бы Агнии Барто. Дословно текст я не помню, но было там что-то такое: если скажешь «гром», услышишь его раскаты, а если скажешь «мыши», то они сразу как будто шуршат и скребутся.

Это я все к чему? К тому, что слова несут в себе мыслеобразы, значение слова — это мысленная проекция знания.

Проще говоря, слово включает в голове человека проектор с картинками…

Такой проектор включился и у меня в голове, когда лич сказал, что подготовит все для ритуала. Я представлял ритуал мистическим процессом, таинством…

Огромный зал, высокие стены, сводчатый потолок, на стенах огромные чадящие факелы, статуи всяких волшебников, героев и монстров в стенных нишах…

Мы с Зулом стоим в центре зала, вверх уходят ряды скамеек, образующих амфитеатр, на скамьях сидят скелеты или все-таки люди. В центре клубится и сгущается тьма, протягивает длинное щупальце к личу, а затем, повинуясь его команде, тянется в мою сторону…

Однако реальность, как и всегда, оказалась гораздо прозаичнее.

— Готов? — спросил Зул, вернувшись, а когда я утвердительно кивнул, взмахнул в воздухе рукой и произнес несколько слов на незнакомом языке. И оценка не помогла…

Воздух между мной и личом сгустился, появились тугие спирали, вбирающие в себя свет от факелов. Спирали сжимались все туже и туже, пока не образовали зеленый шар, размером с большой арбуз.

— Дотронься до него указательным пальцем правой руки и произнеси слова клятвы. — Голос лича был низок и глух и эхом отдавался от каменных стен.

— Какой клятвы? Откуда мне знать какие-то там слова? — недоуменно спрашиваю я. — А если я левша, мне до шара надо дотронуться указательным пальцем левой руки?

— А ты левша? — растерянно спрашивает Зул.

— Нет, — восклицаю я, — но слов я не знаю. Не забывай, я не местный. Может, жители этого мира впитывают эти слова с молоком матери, но я на детском питании рос…

— Понятно, — Зул скребет череп пальцами, — этого я не учел! Действительно, откуда тебе знать слова клятвы, ты же не адепт… Ладно, вот эти слова: «Дерто гарх селеон».

— И что они означают? — сразу же спрашиваю я, а то мало ли, вдруг это слова, которые меня в раба превратят.

— Дословно: «Бездна мой свидетель». — Голос Зула снова наполняется силой и пафосом. — С древних времен этими словами скрепляют самые строгие договоры. Нарушившего клятву Бездна карает самым страшным способом.

— Тогда давай продолжать, — киваю я.

— Коснись указательным пальцем правой руки сферы и произнеси слова, — повторяет лич.

— Дерто гарх селеон! — четко повторяю я и касаюсь пальцем зеленой сферы.

Никакого грома или молний, даже свет факелов не дрогнул. Только сфера застыла, а затем рухнула на каменный пол, разлетаясь на миллионы зеленых осколков.

— Все, клятва принята и закреплена, — удовлетворенно произносит Зул, — теперь ты мой ученик.

Вот как, я действительно ученик лича… теперь для меня все изменится.

— Идем за мной, — кивает лич.

А что поменялось-то? Во мне вроде ничего нового, Зул тоже разговаривает по-старому… С другой стороны, я все-таки ученик, вряд ли у меня должны вырасти крылья или открыться третий глаз? Когда я в первый класс пошел, тоже ничего во мне кардинально не поменялось, изменился только образ жизни… немного. Наверное, и здесь так.

Занятый этими мыслями, следую за Зулом. Тот приводит меня в комнату с камином и костяным столом, ту самую, где мы беседовали.

— Посиди здесь, — лич указывает мне на стул, — мне надо кое-куда отлучиться.

Лич выходит за дверь.

Да уж, интересно началось обучение. Сижу один в пустой комнате, жду…

Надеюсь, Зул сейчас не явится в сопровождении других учеников, чтобы те посмотрели на очередного балбеса, согласившегося на сделку…

Представляю, как в комнату вваливается сотня учеников, все с пустыми, но сочувствующими глазами. Смотрят с жалостью и говорят:

— Ну, что, попался? Мы